Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 96 – Янка Рам

А так хочется мандаринов... Булочку с корицей и Снежок. Ещё томаты в собственном соку. И перцев болгарских. И...

Сглатываю слюну, выпиваю витамины.

Капризы это все, Наталья Антоновна... Ты взрослая, потерпишь.

Вечером мне ставят капельницу.

На место "двурогой соседки" уже положили новую. А та, которой делали чистку сегодня разговаривает по телефону.

...- Ну может и лучше, что так. Куда мне ещё одного? Я этих не знаю куда деть...

Говорю со своими мальчиками, чтобы немного отвлечься.

И там не слава Богу!

— ...Наташ... Сказали, тётку - в школу, - покаянно. - Или в ПДН позвонят.

— А что случилось?

— Старшаки Федьку прессанули. Я влез. Ну и драка вышла. Мы там одному навтыкали...

— Скажи, что в понедельник придет ПДН по этому вопросу, - вздыхаю я.

— Наташ, извини...

— Ничего… - вздыхаю. -

Что ж им теперь не защищаться?

— Больше постарайтесь не драться. Вы уроки сделали?

— Сделали.

— Как Сева?

— Мы его помыли... Вот, - наводят камеру на недовольного мокрого кота. - Все руки нам исцарапал. Орал как дурной.

— Зачем?!

— Он в клей лег. Мы клеили на "Технологию" хреновину одну, сушили потом... Извини, Наташ...

— Да ничего. Там спрей антисептический в дверце. Обработайте царапины, чтобы не воспалились. Допоздна не сидите. Спокойной ночи.

— Что - тоже у тебя выводок? - вздыхает устало соседка.

— Двое.

— С отцом остались?

— Одни... Нет отца.

— Вот и мои одни. Ну и зачем сохраняешь? - кивает на капельницу. - Выкинешь и слава Богу. Куда третьего без отца?

Новенькая, поддерживая разговор, комментирует мою капельницу.

— Ой, этот прогестерон, что дохлому припарка. Два раза мне капали, оба раза - выкидыш был все равно. Только на более позднем сроке. Выскребали потом. Пустое это... Мне хороший врач так сказал, что если плод с патологиями, тогда и жёлтое тело перестает прогестерон вырабатывать. Типа, чтобы инвалидов не рожать. Нет смысла сохранять, это естественный отбор.

Нет у меня никакого отбора. Первый и последний шанс мой - Мишутка.

Наушники хочу. Чтобы не слышать этого всего.

Отворачиваюсь. Поджимаю губы, чтобы не плакать.

Дотягиваюсь до своего вибрирующего телефона. Иштаров...

Мне так хочется ему всё рассказать. И пусть делает с этим что хочет!

— Привет, Саш.

Просто по-человечески бы вел себя... Тепло.

— А можно мне просто объяснить, блять, с самого начала, что происходит?

Сжимаюсь от неожиданности, от его агрессивного наезда.

Эмоция пробивает последние мои попытки держать себя в руках.

— Я задолбался уже выпрашивать! Я заебался бегать! Все душу мне вымотала, зараза! Чтоб тебя...

Оглушенно, словно мне вмазали по лицу, слушаю его голос, не понимая и половины слов.

— ...Или нахуй уже отправь, чтобы я успокоился! Я уже сожалею, что связался с тобой вообще.

Слезы катятся по лицу. Вот тебе и "тепло". Ну а откуда там может быть "тепло"? Из-за секса в подъезде? Напридумывала тоже...

— Жил бы горя не знал! Говори, твою мать! - рявкает он.

— Не хочу. Живи, не знай горя!

Это моё "горе".

— Наташа...

— Не звони... - выдыхаю я.

Мало мне здесь нервов?!..

Отключаю телефон. Засыпаю. Во сне уже жму кнопку включить, мальчики там у меня одни. Вдруг что...

На следующий день мой концлагерь продолжается. И я, с кружащейся головой, брожу по кабинетам.

А там ведь, "на свободе", прекрасно себя чувствовала!