Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 92 – Янка Рам

Ещё раз звоню по номеру, который она дала мне - их дяди. Но на звонки он не отвечает.

Это словно какой-то снежный ком. Допусти маленькое нарушение правил и тебя раскатывает так, что ты вынужден их нарушать раз за разом!

Ну куда теперь нам деваться?

— Я вас умоляю, только не подведите меня! - складываю руки у груди.

— Мам Наташ, ну чо ты?..

— Мы ж понимаем, что если чего - поедем в интернат.

— Мы к тебе будем приходить. В больнице одному страшно лежать.

— Ой... Нет-нет... - отмахиваясь я. - Там женская больница. Мальчикам туда не нужно. Мы лучше на видео-связи будем.

Все воскресенье готовлю им впрок. Борщ, куриный бульон, тефтели, курицу... Кролика для Севы. Все - в заморозку.

Даю им кучу инструкций.

Некоторые записываю на листочках.

Наташа, тебя упекут или в тюрьму или в дурку.

Я знаю... Знаю. Все понимаю. Я сама себя осуждаю. Но, вот так! Назад уже не отмотаешь.

В крайнем случае, буду звонить Лизе. Но хотелось бы без крайних.

Мальчишек заставляю вбить телефон Марины Васильевны и рабочий Иштарова. Потому что он единственный полицейский, которому они не побоятся позвонить, если что. И он... не откажет в помощи детям.

Скидываю очередной вызов с незнакомого номера. Реклама эта надоела уже...

Утром, забираю пакет с вещами. Целую молча мальчишек в макушки.

Уезжаю.

В страшное место - отделение патологии.

Давящая атмосфера, бледные молчаливые женщины, скупые на комментарии врачи, равнодушный персонал, пресная еда, неудобная кровать, капельница, стальной звон гинекологических инструментов, слышный даже из коридора - все это мгновенно выкачивает из меня жизнь и погружает в депрессию.

Рядом со мной лежит женщина с замершей беременностью. У нее уже видно живот. Завтра ее будут чистить. С другой стороны лежит девушка с двурогой маткой и ее тоже будут чистить.

В соседней палате какая то женщина рыдает и стонет после наркоза.

Я в ужасе...

Мне хочется выйти в окно и подышать.

Мишутка, держись! Мы скоро выйдем отсюда, - обещаю я сыну. - Обязательно.

Приоткрываю окно на проветривание. Высовываю нос, чтобы вдохнуть.

— Закройте! Мне дует... - ворчит женщина.

— Пьяных, Иванова - на узи.

На УЗИ дрожу от холода. Но терпеливо молчу.

— У меня все хорошо? - настороженно уточняю я.

— Ну как вы думаете - если вы здесь оказались, у вас всё хорошо? - с раздражением и не глядя мне в глаза.

— А что не так?

— Я не консультирую. Результаты УЗИ будут у вашего лечащего врача.

А лечащий врач - это только завтра!

На ужине размазываю по тарелке комок риса.

Боже мой, как же легко раздавить человека! Я раздавлена...

Отодвигаю чашку. Выпиваю компот.

Вечером, поговорив по видеосвязи с моими мальчиками, ложусь спать.

Смотрю слепо в стенку. Свет не дают выключать полностью. А я привыкла спать в темноте. Лампа гудит... Голова болит от этого гула и духоты.

Соседки тоже отдыхают.

И мне очень нужен кто-то "взрослый". Потому что меня здесь погрузили в состояние маленькой беспомощной девочки. В полную уязвимую неопределенность.

Мне так страшно... Я словно в концлагере.

Но маме я позвонить не могу. Да и не хочу. Будет только хуже!

И Иштарову не могу... Хоть он и говорил, что можно будет обратиться. Но - смысл?

Чем он поможет? Здесь просто место такое... Никто не держит. Но держит ужас от возможной потери ребенка.