Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 102 – Янка Рам

— Доброе утро, Людмила Рудольфовна. Контуз, место.

Контуз оказался помесью алабая с дворнягой. Поэтому снесёт запросто!

Адольфовна, как узнала, что Наташа в положении, продала квартиру в Иркутске и купила здесь. Нам "на радость".

Единственный внук! Без нее же не воспитаем приличного человека. Будет как Федор с Семёном - “беспризорщина, без рода-племени, образования, ещё и голову в этой Спарте отобьют”. Беда, короче...

Но усвоив, что без моей резолюции к Наташе не пробиться, вдруг неожиданно решила что мы должны "общаться интеллигентно, родственники теперь всё-таки”!

Прохожу вперёд, протискивая шары в проём.

— Зачем же вы этот пылесборник купили? Ребенку это ни к чему! Представляете сколько людей их трогали руками, - преследует меня. - Чихали на них, кашляли... А если он лопнет! Да ребенок заикой останется. Нельзя это в комнату к ребенку.

— Людмила Рудольфовна... Нам помощь не нужна. Идите в гостиную, - как можно вежливее формулирую посыл нахрен.

Ставлю композицию из шаров у лестницы.

— Здесь, кстати, полы помыты.

Надевает поспешно бахилы.

— Пацаны... - отдаю им в руки антисептические спреи.

Опрыскивают шары.

Со стёбом брызгают и в сторону Адольфовны, пока она не видит.

— Доброе утро, Людмила Рудольфовна! - выглядывают старшие дети.

— Доброе утро... Мы не опаздываем ещё?

— Я слежу за временем.

— А вот это всё вы зря!

Из гостиной кистью указывает на накрытый в кухне стол.

— Когда я кормила Наташу, мне было ничего этого нельзя. Восемь месяцев впроголодь питалась, на монодиетах сидела... - страдающе складывает руки. - Иначе, колики или аллергия, расстройства всякие. Такой вот подвиг материнства! - с ноткой пафоса.

— Ну, не знаю... Лиза когда была грудничком, мы ели всё. Ни разу проблем не было. Так что давайте, по мере возникновения проблем... А пока у нас праздник и пир.

Драматично ахнув, Люцифер следит взглядом за шмыгающим в нашу спальню Невротиком.

— Прогоните его немедленно! А вдруг у моего внука аллергия.

— По мере возникновения проблем! - напоминаю я.

— Надеюсь, Наташа одумалась с именем... - ворчит она, протирая влажной салфеткой ручку на двери в спальню.

Теща желает Рудольфа Александровича, в память о великом прадеде.

— Не надейтесь. Михаил. Точка.

— Александр Михалыч, я всё собрал, - складывает инструменты Ромка.

— Ну, поехали... - делаю вдох поглубже. - Миху нашего встречать.

— Это Вы так собрались? - ловит у порога близнецов Адольфовна. - Нет, это ни в какие... Вот это что у тебя?

Тянет за воротник она Федора.

— Воротник?

— Пятно на воротнике! А ты, - скорбно смотрит на Семёна. - Немедленно мыть руки! У тебя грязь под ногтями!

— Это мазут!

— Мне всё равно что это. Немедленно! - как Ленин на броневике указывает им наверх.

Они обустроились в Лизиной комнате. И приезжают к нам на выходные. В Спарте прекрасно прижились. Стараются…

Переводят на меня страдающие взгляды.

— АлексанрМихалыч!

— Как это не печально, но бабушка в этот раз права. Бегом.

— Людмила Рудольфовна, - надувает пузырь из жвачки Семён. - А знаете, как называется булинг от бабушки?

— Бабулинг! - ржёт Федор.

— Выплюнь жвачку! Совсем им головы отобью на вашей рукопашке. Там и так не густо...

— Да не бьют там в голову, - закатывает глаза Ромка.

— А Вы, что ж, Александр Михайлович, даже костюм не наденете?