Книга Моя младшая жена, страница 37 – Янка Рам

Ноги будут голые…

— И… это я покупал в подарок для Аллы. Но она не носит длинное. Поэтому осталось невостребованным. Здесь открыты плечи.

Шёлковое платье — бордовое с золотым. Цвета переливаются… С очень откровенной линией декольте, оформленной широкой лентой с изумительно красивой вышивкой из бисера со стразами. Эта лента — единственное, что удерживает платье на плечах. Очень откровенное. Наверное, домашнее. Для мужа.

С восторгом веду пальцем по ленте. Но одеяло скользит вниз, и я отдёргиваю пальцы, перехватывая его крепче. Следом за Тимуром растерянно перевожу взгляд с одного откровенного варианта на другой. Не дожидаясь, пока я выберу, он вешает платье в шкаф.

— В футболке всё же будет удобнее. Я помогу?

О, нет, пожалуйста! Отрицательно качая головой, заливаюсь краской.

Но он игнорирует мои немые мольбы. Надевает на меня горловину, выправляет волосы. Высвобождаю из-под одеяла руки и быстро засовываю их в рукава.

— Давай, детка…

Одёрнув футболку, забирает моё одеяло. И пересаживает меня на него. Запахиваю его, пряча голые ноги.

«Муж…» — убеждаю я себя. Может видеть моё тело. Ничего плохого в этом нет. Он не будет потом думать обо мне плохо. И говорить не будет. И трогать не станет.

Но всё равно неловко и стыдно. Обнимая себя за колени, кладу на них тяжёлую пульсирующую голову. Закрываю глаза…

Пока перестилает мне кровать, рассказывает: «Сейчас приедет моя дочь Маруся и бывшая жена Катя. Катя — очень хороший врач. Она посмотрит твоё горло».

А нашего бывшего домашнего врача тоже звали Катя… Екатерина. В обычные поликлиники мы никогда не обращались. У нас — девочек — был свой врач из платной клиники. Отец долго искал приличную замужнюю женщину. Мусульманских клиник здесь нет.

Телефон Тимура звонит.

— Вот и они.

Помогает мне лечь, укрывает другим одеялом и уходит.

Расслабляюсь. Уже не так плохо. Немного отлежусь, и всё… Взгляд блуждает по потолку, не желая фокусироваться. В ушах звенит.

Бывшая жена… Бросил? Это никак не укладывается в голове. У нас ничего нельзя, но никогда не бросят, если послушная. У них всё можно, но в любой момент — пошла вон. Как лучше? Защита или свобода?

Сейчас мне кажется, что защита, а ещё неделю назад была уверена, что свобода.

Дверь в комнату прикрыта, слышу голоса на лестнице.

— В смысле — жена?! Гаранин… А Алла здесь что делает?

— Я же говорю — только формально. Так было нужно. Я же объясняю… Ну что мне было делать?

— Мусульманка? Дочь Шахина? Они же все маленькие ещё! Ты совсем уже?!

— Кать, я бы бабки потерял!

— Бабки! А о ней ты подумал?

— Естественно. Я её не обижу, ей достанется «Жемчужина» и свобода от воли отца. Это нормально!

Я узнаю её голос! Катерина. И… мы встречаемся взглядами.

— Ляйсан… — с жалостью смотрит она на меня.

— Здравствуйте… — шевелю я губами, опуская взгляд.

— Гаранин, уйди, — строго хмурится она.

И властно вытолкнув его, закрывает дверь. Поджав губы, присаживается рядом.

— Ляся…

Трогает лоб, лимфоузлы.

— Горло покажи… Налёта нет. Не ангина. Но полечиться надо. Голос пропал?

Киваю.

— Как ты быстро повзрослела… Уже и отдали.

Я знаю Катерину с двенадцати лет. Но последние полтора года врач у нас был другой. Она была в декрете.

Бросает сердитый взгляд на дверь.

— Он тебя трогал?

Отрицательно кручу головой, чувствуя, как лицо опять заливается краской.