Книга Брак с гарантией, страница 90 – Янка Рам

— Молоко уйдёт?

— Как вариант.

— Молоко можно заменить смесью. А чем заменить хорошего мужа? Анатолию не нравится вот это... – показывает на себя.

— Хорошего мужа кормящей женщине заменять не приходится. Вам нужно не ко мне, а к психологу. Семейному.

Встает на весы.

— Мне нужно увеличить рабочие веса.

— Тренер я. Я несу ответственность. Нет. Либо вы прислушиваетесь. Либо меняете тренера. Так не работает! Хотите нарастить мышцы, сидите на профиците калорий. Никаких дефицитов.

— Я отвратительная... как корова. Я выгляжу больше, чем он.

Дура какая. Она в пределах нормы. В высшей границы нормы, но в пределах.

— Нет. С вами все хорошо. Вы кормящая мама. Жир это запас энергии. Его должно быть больше сейчас. Если вашего мужчину пугает женственность тела и его циклы, это в нем проблема, а не в вас.

Стоя на беговой дорожке, вытирает слёзы.

А я думаю о Саше. Нет, я не скучаю, не ностальгирую. Мне страшно за нее. Дура... Но все равно я ощущаю ее как родственницу. Внезапно ебанувшуюся и раздражающую. Но отключиться от сопричастия по щелчку не выходит. Саше попадало в детстве от отца. Боюсь, что ее ёбарь втянет ее в какую-нибудь дерьмовую созависимость.

Алису я, короче, не отдам ей. Не отдам, и всё!

После Миланы у меня еще один клиент. Алексей. Парень, восстанавливающий после операции на позвоночник. Ставим его на ноги. Наращиваем каркас.

Вот этот нормальный персонаж.

— Лёха, как дела?

— Отлично... – улыбается, медленно шагая по беговой.

— Девушка есть?

Отрицательно крутит головой.

— Почему?

— Я... долго был в кресле. Пять лет. Еще пацаном в него... ну... была тогда девушка любимая, но мы не... не было секса. А в кресле кому я нужен?

— А девушка?

— Бросила, конечно, – пожимает плечами.

Ох, блять. Мир, конечно, говно временами.

— Значит, у тебя впереди много открытий! Но девушка, которая сейчас нравится, есть?

Улыбаясь, опускает взгляд.

— Она на меня не посмотрит.

— Посмотрит! Накачаем тебя как Аполлона! Рассказывай давай, что за девушка?

Рассказывает. Мажорка местная. Отец ее – владелец благотворительного фонда.

— Нда, Алексей! Не ищешь ты лёгких путей. Но давай. Я в твоей группе поддержки.

Зал потихоньку начинает наполняться людьми. Передаю эстафету дневным тренерам.

По дороге домой звоню в дверь Шкурной. Тишина... на работе уже? Ладно, привезёт, наверное, ключи.

Захожу домой с булкой горячего хлеба в руках. Бумажный пакет хрустит под пальцами. Запах – у-у-у... сразу вспоминается детство. Бабка нам с братьями всегда давала денег на две булки. Одну мы съедали по дороге, вторую приносили домой. И сейчас мне пахнет детством.

Слышу приглушенно какие-то нервные, недоброжелательные голоса.

— Папа-а-а-а... – бежит ко мне испуганная Алиска.

Врезаясь, прижимается.

— Папа! Там пришла тётка. Злая.

— Какая тётка? – отдаю ей хлеб, проводя ладонью по голове.

— Она противная! Вот такие! – показывает ногти, растопыривая пальцы. – Как у мамы, только как острые! Вася ей на волосы зелёнку! А она орала! Обзывалась! Ириске – "придушу"! А Вася, сказала, "у-блю-док"! Как даст ему! – сбиваясь, рассказывает. – Иваныча пнула! Он ее хап! Порвал колготки... и сзади ей как в ногу! Орёт так... – хватается Алиса за сердце.

— Так.

— Голову там моет! – добавляет шепотом.

Машет в направлении половины Идиониной.