Книга Брак с гарантией, страница 23 – Янка Рам

— Нет! — барахтаясь, выбираюсь из рук Севера. — Здесь очень скользко!

Тугая юбка — по шву! До самых неприличных мест.

— Оу! — пытаюсь стянуть ткань руками и прикрыть все.

Север, философски закатив глаза, закрывает их. Типа — не смотрю.

— Je vous suis très reconnaissante, Monsieur Sever! — изящно выпаливаю я, крабиком добираясь до двери.

— За монсеньора, конечно, мерси. Но не заходите пока. Я все уберу здесь.

Снимаю свое платье с окна.

И наконец-то выбираюсь из опасной кухни.

— Вася, не поворачиваться! — переодеваюсь в пижаму у него за спиной.

— За платье извини, реально затупил! — слышу его голос.

— Это моя вина, никак не могу привыкнуть, что живу не одна! — кричу ему.

Развожу на кухне нашатырь с уксусом, чтобы почистить.

— Мадемуазель... вообще-то и то, и другое запрещено держать в доме, если есть хоть один "Вася", — крутит бутылки в руках Север.

— Да?! Боже мой... ты, конечно же, прав!

— Да чо я, дурак что ли, уксус пить? — тащит кусочек рыбной икры из сковороды Вася.

— Василий! — рычу на него. — Так нельзя...

Переводит шрековский взгляд на Севера.

Тот подмигивает ему.

— Угощайся.

— Ну вот что ты делаешь? — шиплю ему тихо. — Он и так неуправляемый! И он не голодный, мы по дороге перекусили.

— Ну не могу я один при детях есть. Давайте со мной.

— Ура! — скачет Вася, помогая Северу накрывать на стол. — Наши тарелки бери! Наши — Гжель! Ира на Блошке купила!

— Да? — перехватывает ускользающую из рук Васи тарелку. — А что, здесь есть Блошиный рынок?

— Есть ряды. В центральном парке по выходным продают. Но эти тарелочки я с Питера привезла. Училась там.

Разглядывает тарелку.

— Красиво... У бабушки были очень красивые тарелки и чашки. Все разные. На моей был подсолнух, у Никиты — мак, у Добрыни — колокольчик. Каждый — всегда только из своей тарелки!

— Братья твои?

— Да, ты с ними уже знакома.

— Ааа... — вспоминаю я. — Дядьки те бородатые.

Смеется.

Пока мы бессовестно объедаем Севера на красную рыбу и варёную картошку, я рассказываю ему наши горести, что Васю не отдают, потому что я не подхожу по нормативам. И вообще придут с проверкой. И я деньги в кредит взяла, чтобы перед этой проверкой подготовиться. Но если нагрянут сегодня, то, судя по всему, не успею.

— Ну, про холодильник можешь не печалиться, я сегодня как раз его продуктами забил.

— Можно, я скажу, что это наше? — жалобно свожу брови.

— Да не вопрос. Но первое и второе — с тебя, — ухмыляется.

— Не вопрос!

— А про кухню... Ну, давай, пока не решится вопрос, отложим дележку. Что теперь делать-то? Ребенок важнее.

Задумчиво и расстроенно смотрю в окно.

— Ты чего пригорюнилась, Ирина Алексевна?

— Мне просто нечем даже отплатить за это всё.

— Да за что? — удивленно.

— За то, что ты — хороший человек.

— Разве за это "отплачивают"? — улыбается.

— А за что тогда "отплачивают"? Что может быть дороже?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Давай так, я — хороший человек, ты — хороший человек, и мы квиты.

Киваю. Хочется рыдать.

Потому что лучшее, что со мной приключалось, сосед, который отжал мою законную кухню.

— Вася! — дрогнувшим голосом одергиваю моего бандита. — Не руками!

— "Рыбу, птицу и девицу — только руками", — показывает мне язык.

— Нахватался... Ножом давай. Зря я тебя столовому этикету учу, что ли? Кожу, кстати, не едят!