Книга Брак с гарантией, страница 108 – Янка Рам

— Готовить то, что ты не ешь – эксплуатация и пережитки! – обиженный новенький голос.

— Глупая какая. Молчи мне лучше! – дрожащим от возмущения голосом.

Это он жену привез, да?!

А сам-то где? – зло щелкаю ножницами, отрезая от пакета молока кончик.

"Выходи, подлый трус!".

— Это все бесполезно. Был же Саркис. Я не знаю, что делать теперь.

— Там был, тут тоже была... Не святые оба. Закрыть глаза надо! Забыть эти подстилки. У вас дочь.

Шлепаю ладонью по выключателю. И намеренно гремлю посудой.

Голоса замолкают, начинают шептаться.

На кухню заглядывает грустная Алиса.

— Можно, я у тебя порисую Васиными карандашами? – шепчет.

Киваю. Голос мой пропал от всего этого.

Отдаю ей соску для Андрюши. Она любит его кормить.

— Мама приехала, да? – шепчу.

— Угу... ругаются с бабой.

— А папа?

— Не приехал, – вздыхает тяжко.

Ничего не понятно!

Алиса убегает. Я, замерев, стою, не зная, что тут делаю.

— А-а-ах! Скотина, ты такая! – со слезами в голосе и возмущением. – Это же Фурла! Ма-а-ам, он мне кожаную сумку пометил! Иди сюда! – голос приближается.

Задерживаю дыхание...

Иваныч, сиганув мимо меня, пролетает, газуя по полу, на мою половину.

Следом выскакивает женщина с полотенцем наперевес.

И мы глаза в глаза встречаемся с НЕЙ.

Я даже сначала не вижу ничего. Просто в груди больно и, одновременно, тошно.

Стоим, смотрим друг на друга.

Очень красивая... Глянцево красивая. Как куколка. Губы бантиком, ресницы, идеальный макияж. Тонкая, звонкая, фигуристая. Высокая! Не то, что я недоросль. А парфюм какой!

Господи... ну за что?! Зачем мне знать, как выглядит его жена?? И понимать, что я и рядом не стояла. Мне что, мало бед?

С презрением смотрит на меня.

Верхняя губа дергается в брезгливом оскале.

Да, я не Моника Белуччи...

Неуверенно поправляю волосы. В животе судорога. И лицо горит.

— Да что ж за тварь такая пакостная? – выходит и бабка эта.

И смотрит на меня так, словно это я неправильно воспитала Иваныча. А может, это и вообще про меня – "тварь"?

— Верните кота, – требует его жена холодно. – Это наш кот.

Ага, а ты его вышвырнешь!

— Нет. Только Северу.

— Но он же пакостит! – бабка.

А мне он не пакостит.

— Скажите спасибо, что не летает и не ядовитый, – цежу я.

Не обязана я с его женщинами церемониться, раз я "подстилка"!

Ухожу к себе, прихватив печенье. Сил нет там с ними находиться.

Сажусь напротив Алисы. Закрыв ладонями уши, она смотрит вперед.

— Всё будет хорошо, малыш, – шепчу, гладя ее по волосам. – Папа приедет и всем даст.

Вижу, что точила карандаши, прямо на мой раскрытый блокнот. Но она так расстроенна, что язык не поворачивается ругать. Просто аккуратно смахиваю, нечаянно размазывая графит по толстому листу.

— Ой... – подтягиваю ближе.

Размазанным графитом прорисовывается вразнобой несколько выдавленных... слов?

"мент"

"уроду"

"бабушк"

"хозяйка"

"разбил"

"яновых"

"люб"

— Хм! Что это?..

Я сплю с этими странными словами на бумаге, с детским суеверием в голове, что если положить нечто такое под подушку, то должен присниться смысл.

Но смысл упорно не снится. Потому что, я не могу заснуть. Внутри все отчаянно ноет.

Эти две женщины за стеной...

Мне от них тошно.

Как ты мог, Север, организовать мне это??

Я раз за разом подхожу к зеркалу, пытаясь сравнивать себя с Александрой. И я совсем не каноническая. Черты мои далеки от идеала. Я... хорошенькая. А она красавица.