Книга Мания Изотова, страница 61 – Настасья Карпинская

— Отлично. Только устала дома сидеть.

— Хорошо, — он кивнул, а потом посмотрел на Олега, — вот и решили.

Олег попрощался и вышел из гостиной, а мы прошли в столовую, в которой уже суетилась Оксана с Людмилой Андреевной.

— Отправка завтра, — произнес Туманов, как только мы остались одни, — фуры официально пойдут с продуктами: макароны, сахар, мука. Главное, чтоб все посты они прошли гладко и никто сильно не доебался. Прессани Синицу, а то расслабился, сука. Последний раз еле вывез. Из-за такой мелкой сошки все по пизде пойти может.

— Хорошо. Я поняла тебя.

— Вер, — и я подняла взгляд от тарелки, — точно все хорошо?

— Да. Все как обычно, — я сделала глоток апельсинового сока и посмотрела на мужа. – Какого числа мы улетаем? – простой вопрос, абсолютное спокойствие во взгляде и позе, ни один мускул на лице не дрогнул, но под кожей уже прокатилась холодная волна, вгоняя ледяные иглы в нервные окончания.

— В пятницу.

— На ПМЖ?

— Пока не знаю, поэтому обещать ничего не могу.

Молча кивнула и принялась дальше запихивать в себя завтрак. Планета вращается, солнце ежедневно встает, даты сменяются на календаре, снег неспешно опускается на землю, а я продолжаю жить, даже если весь этот гребаный мир катится в ад.

* * *

После последнего задержания меня отстранили на неделю от оперативной работы. И все из-за того, что я начислил рожу одному ублюдку, а тот через адвоката накатал на меня жалобу. Васильевич, конечно, прикрыл мой зад, но мозги полоскал теперь ежедневно и свалил на меня всю бумажную волокиту в отделе, отчего я сатанел еще больше. Еще эта пигалица Маша перед глазами мелькала, раздражая своим существованием.

Спал плохо, едва закрывал глаза, как перед внутренним взором появлялась Вера, и окончание сна всегда было окрашено кровью. Ее. Просыпался в поту, жадно хватая ртом воздух и матерясь, шел на кухню, выпить воды из чайника и дрожащими пальцами выкурить очередную сигарету. И так каждую чертову ночь.

Вот и сегодня сидел над бумагами злой как черт, с воспаленными из-за недосыпа глазами и хлебал очередную чашку противного растворимого кофе.

— Добрый день! — раздалось от двери, и мышцы в момент налились свинцом, а по телу пробежал ток. На какую-то долю секунды я подумал, что окончательно ебнулся, но подняв голову, реально увидел Туманову.

Олененок тоже опешила, разволновалась, чуть-чуть не вписалась и снесла с моего стола стопку папок, бумаги разлетелись по полу. Пигалица, покраснев как рак, бросилась их собирать, а я откинулся на спинку стула, наблюдая, как Вера в длиной соболиной шубе, мягкой походкой пантеры, прошла в кабинет, останавливаясь у стола Валерки, обводя взглядом устроенный бардак и Машу, ползающую по полу.

— Здравствуйте, Вера Леонидовна! По какому делу к нам? — подскочил с места Синицын, первым придя в себя.

— Есть пара вопросов, Валер, — и она снова обвела взглядом пигалицу, едва заметно поведя головой в сторону двери.

— Маш, сходи лучше в архив, принеси еще вот эти дела. А тут я сам все соберу, — Синица, всучив Ивановой лист со списком, практически вытолкал ее из кабинета. Вера тем временем опустилась на стул у моего стола.

— Завтра две фуры пойдут до аэропорта. Официально с продуктами. Обеспечь беспрепятственный путь, — произнесла она, буравя взглядом Валерку, и положила на край увесистый конверт. — И в этот раз сделай все чисто, иначе разговаривать и объясняться ты будешь уже перед Петром. Последствия, надеюсь, тебе расписывать не надо?