Книга Мания Изотова, страница 60 – Настасья Карпинская

Мне казалось, эта гребаная жизнь у меня отняла все, всех людей, которых я когда-либо любила: сначала бабушку и отца, они умерли с разницей в пару месяцев, отца забили какие-то уроды у гаражей, а бабулино сердце не выдержала потерю сына. Потом смерть мамы. Родственники прекрасно понимали, что случилось и с кем, по их мнению я связалась. Никто после похорон со мной общаться не захотел. Все отвернулись, то ли от страха, то ли из-за отвращения. Даже Журавлева, единственная, которая была мне близка эти годы, предпочла уйти на тот свет, оставив меня одну.

У каждого есть хоть один человек, которому можно поплакаться, а у меня нет никого. Не кому поплакать, уткнувшись в плечо, не кого любить. А стоило найти, как у меня его забрали. Но пусть лучше так, лишь бы жив остался, пусть без меня, пусть я вою тут раненной волчицей, готовой сдохнуть в любой момент, но пусть он будет жив. Я устала от смертей и похорон, я устала видеть трупы и кровь. Я устала терять.

Сама не поняла, как уснула, а утром, я словно безвольная кукла сидела в столовой, механически запихивая в себя яичницу. Телу нужно было топливо, чтобы жить, даже если я сама не видела уже в этом смысла.

— Вещи собери. Самое необходимое. Пару чемоданов, — неожиданно произнес Туманов, и я подняла на него взгляд.

— Мы уезжаем? — тихо, глухо, и собственный голос чужим показался.

— Да. И никто об этом знать не должен.

В моих глазах мелькнул невысказанный вопрос

— Мне нужно время, чтобы максимально легализовать всю свою деятельность.

— Зачем?

Спросила, не совсем понимая, почему принято такое решение. Но у меня вообще последние дни голова плохо соображала. Нервное истощение давало о себе знать.

— Ты нормальной жизни хотела, и я делаю что могу. Я пытаюсь, Вер.

Его взгляд с нажимом и я сглотнула, с силой сжимая ложку пальцами.

А холод опалил жилы, словно подводя черту.

Порой жизнь дает лишь два варианта: подстроиться и выжить или сломаться и сдохнуть. И как бы мне ни было плохо, я рано или поздно выбирала первый. Через слезы, боль, отчаянье. Не осознанно, интуитивно, я подстраивалась под ситуацию. Мимикрировала. Это произошло со мной и сейчас. Внутри — гнетущая пустота, выжженная пустыня, кровавое месиво, а я поднималась каждое утро с кровати, принимала душ, расчесывала волосы, наносила макияж и спускалась в столовую, чтобы запихнуть в себя завтрак.

Планета вращалась, солнце ежедневно вставало, даты сменялись на календаре, снег неспешно опускался на землю, а я продолжала жить.

Только ступила на лестницу, как до меня донесся разговор Петра и Олега.

— К ментам съезди, пусть Синица прикормышей прошерстит, договорится на завтра. Там две машины пойдет до аэропорта.

— Туман, мне с армянами сегодня срочно перетереть надо, я хрен его знает, во сколько освобожусь. Давай Игоря отправлю.

— Нет. Он у них в розыске висит. Засветится. Может зайти и не выйти.

— Я съезжу, — произнесла твердо и сжала пальцами перила до побелевших костяшек. Сердце стучало в грудную клетку с такой силой, что отдавалось в ушах. Туманов обернулся, встречая мой прямой и тотально спокойный взгляд, и я вздернула подбородок – одним этим движением давая понять, что я в норме и что готова к работе.

— Как себя чувствуешь сегодня? — он подал руку, и я вложила свою ладонь в его, спускаясь с последних ступенек и вставая рядом.