Книга Курортный шантаж, страница 96 – Мира Амирова

И всё из-за прихоти. «Будь со мной» звучало однозначно, соглашаться на этот бред не стал и вот последствия.

— Может быть, расскажете уже? — Не выдержала звонкой тишины Лера. Заворочалась, высвободила руку и, наконец, убрала мешающие волосы.

Это невинное простое до боли движение, как ни странно, всех и встряхнуло. Перестали переглядываться, сверля друг друга ненавистными взглядами. Рудник старший на меня из-за своей дражайшей внучки. Я на Королевишну, а та на «Гришу» по непонятным мне причинам.

— Розового цвета в жизни не хватало, поэтому и гостил вдали от цивилизации, наслаждаясь видами.

— Ага, а, правда, когда будет? — Хмуро отозвалась Лера, сжимая мою руку. Волнуется. — Сыты по горло.

— Когда рак на горе свистнет.

С кривой усмешкой прожигал наши переплетённые ладони Григорий Львович. У Рудник подгорало, как никогда прежде. Забирая его с лачуги на дереве, в тот вечер. Мы не оговаривали подобные нюансы. Времени не хватило, пришлось оправдываться перед нашей доблестной.

Оказывается, придурок по имени Алексей, успел меня похоронить и отправиться на поиски бездыханного тела, удушенного в объятиях Алмысы. Опять какая-то их тварюшка, сильно верующих в мифологию. Всем раструбил и поднял на уши полкрая. Идиот сердобольный и верный. Неожиданно небольшой курортный городок принёс мне не только одну вредную хорошенькую блондинку, но и её, а теперь и моего придурковатого дружка.

У Леры не получилось свистнуть, сама попытка меня удивила и повеселила. Поэтому со смешком исполнил желание дамы.

— Хорошая попытка, милый. — Поморщился от ненавистного обращения. Голос разливался патокой и раздражал похлеще прилипшей смолы к пальцам. — Но ты родился не под знаком рака.

Сердце пропустило удар. Гусеница замерла и порывисто подалась к парочке:

— Откуда ты знаешь?

— Потому что олигархам законы не писаны. — Попытался скрыть волнение за показательным безразличием и цинизмом. Не помогло.

— Потому что Вадик — мой внук…

Ещё в злосчастном лимузине на вопрос про карму Валерьевна отвела взгляд и как-то резко замолчала, посмурнела и не захотела на эту тему говорить. При взлёте в самолёте молчала, на посадку шли, не проронив слова. Будто вдруг все буквы мира стали нам недоступны, а жесты потеряли свою значимость. Меня удивляло, насколько разносторонняя личность скрывалась за маской отчуждённости и власти.

— Не смотри на меня так, девочка. — Глухо приказала Диана, вмиг растерявшая весь свой воинственный настрой. Будто поняла, о чём я подумала и грустно усмехнулась.

От моего внимания не укрылось и то, как она в поисках поддержки взяла за руку моего спокойного, несмотря на громкие заявления деда. Никакой ревности, лишь недоумение вперемежку с неуместным сейчас любопытством. А как же Леонид?

По правде сказать, сейчас олигархша выглядела слегка моложе моего Львовича. Враз все морщины проявились, вековая усталость в глазах и скорбь, присущая всем бабушкам. Седые волосы ей не грозят с такими-то стилистами, но взгляд не скроешь — всю глубину осознанности, увы.

Во мне боролись две личности. Добрая — как женщину мне было её жалко. Судя по тихим подробностям, что она через силу нам выдавала, сбиваясь и судорожно сжимаясь, это было нелегко. Потерять связь с дочерью. Не знать, от кого и когда та родила, как назвала ребёнка твоего внука или внучку.