Книга Курортный шантаж, страница 95 – Мира Амирова

Уговор был не на раннее утро, поэтому пусть радуется, что не застал нас в постели. Тогда Лерка сгорела бы со стыда. Перед глазами так живо встала картинка, как моя москвичка суетится, куда-то собираясь, и мило при этом, ворчит, бросая тоскливые взгляды на свою половину кровати. Мечты-мечты…

— Тебе сломаешь, ага.

На какое-то время беседку накрыла умиротворяющая тишина. Воссоединение семьи всегда трогательно, особенно когда чувствуешь свою причастность, ценность и нужность.

— Где ты был? — Внезапно возмутилась Лера, отстраняясь от старшего. Хлопнула того по плечу, не в силах сдержать сильных эмоций. — И почему только сейчас показался? Стыдно было?

Львович подозрительно удовлетворённо расплылся в улыбке Чеширского Кота, походя внутрь садясь на лавку. Моя распрекрасная пыхтящая гусеница, пледом накрыл, чтоб не замёрзла в лучах восходящего солнца, подбоченилась и воинственно насупила брови.

Деду был нипочём вид разъярённой внучки:

— Мне донесли, что в кредит ты не поверила, а зря-я-я.

— Лгун.

Венка на шее Леры судорожно билась. Выражение лица оставалось беспристрастным. Она была уверена в том, что говорит. Верила до последнего и отвергала все гнусные слова в сторону членов семьи, а не биологических носителей схожих ДНК.

На фото, где мы мелкие были не только наши персоны, но и вышестоящие — матери. От этой картины всегда веяла какая-то довлеющая энергетика, поэтому и так часто порывался выкинуть, выбросить, избавиться от рамки вместе с её содержимым. Несколько раз пытался «случайно» забыть при очередном переезде, но снова и снова находил в сумке или рюкзаке на дне, в кармане, где угодно, но не в том месте, в котором оставлял потёртую временем и жизнью вещь.

Яшин увидал недовольное выражение своей подруги, как он узнал в перепачканной шоколадной пастой малявке Рудник, я не узнавал, на тот момент мне было всё равно, если не сказать грубее. Главное, что рамка затерялась, а с ней и волнение вперемежку с какой-то невразумительной тревогой, глядя на аномально преследующий меня предмет.

— Отнюдь. — Вырвал меня из размышлений по-старчески хрипящий голос. — Зря не зашла в банк, там бы тебя уведомили о наследстве.

Брови пролетели не только у меня. Вот как, значит, поэтому сотрудники отправляли из одного отдела в другой «мужа» клиентки. Забавно.

— А ты куда-то торопишься, раз об этом забеспокоился? — Слишком остро восприняла новость москвичка. — Может, решил подшумок избавиться от моего надоедливого общества?

Внучка нависала над дедом огромной зелёной горой. Руки в боки, грозный взгляд и безуспешные попытки сдуть с носа выпавшую из небрежного пучка прядку.

— Всё-то ты знаешь, не проведёшь.

Отозвался Львович, лениво растекаясь по спинке, закидывая голову, хрустя суставами и позвонками. Слишком показательная расслабленность не покидает ощущение скорого звезд…

Почувствовал приближение, как это всегда бывает. Схватил опешившую гусеницу и усадил, прижав к себе.

На пороге стояла проблема.

— Так чья школа, Гриша? — Насмешливо отозвалась Диана и процокала по беседке, плавно опустившись рядом с вышеупомянутым.

Ровно напротив нас.

Сколько крови и нервов сожгла эта женщина. Скольких отсеяла своим твёрдым и непоколебимым «хочу». Сколько возможностей похерила — не сосчитать.