Книга Курортный шантаж, страница 55 – Мира Амирова

— Лопату бери, соколик. — А как же выпить для храбрости? — Ать-два за порог.

Выполнили короткие указания храбрившейся хозяйки. Отошли с Вадимом к сараю, хотя как таковым это место сложно охарактеризовать.

— Что вообще происходит? — Прошипела на ухо слишком подозрительно счастливому Вадиму.

— Тебя отпустила заика? — Искренне обрадовался «отшельник». В его гороскопе явно ошиблись.

Или где там высматривали психотипы, доверяя эзотерике.

— Ха-х-ха.

Сконфуженно опустила глаза на свои руки. Замёрзла, а Ветров снова меня согрел.

— Не переживай, солнце. — Обнял крепче и зашептал, вызывая мириады мурашек по всему телу. — Валерьянке ничего не грозит.

Разозлилась и отпихнула дурака:

— Пр-р-ридумай что-то своё, оригинальное.

— Бабусь, звучит, как гусь. — Задумчиво озвучил собственные ассоциации седовласый мужичок. Стержень у бедолаги под каблуком явно имелся. Иначе не объяснишь, почему мы все оказались за одним столом, учитывая, тот факт, что хозяйка активно выгоняла лишние души. Конкретно одну ворчливую уж точно видеть не желали. — И вообще, старших надо уважать.

Федя подбоченился, выпрямился на стуле, не касаясь спиной спинки. Резное дерево не заслужило такой близости. И смех и грех на самом деле.

Лакированные туфли остались на входе во вполне приемлемое жилище. Всё как у всех и ни грамма больше. Унитаз не золотой, но расписной. Потолки чуть выше привычного и тоже каждый со своей «изюминкой». Терраса. Караоке — система на удивление видно часто используемая. Лестница загадочно спиралью уходящая наверх. Второй этаж нам не показали, ограничились парочку на первом.

— Возраст не индульгенция…

Пыхтела мелкая заноза, высмеивая в очередной раз седого гостя хитрой бабки. Сама Наталья Валерьевна кружила вокруг нас, разливая ароматный чай из фарфорового заварника. Из носика очередного произведения искусства клубился пар. Взгляд так и цеплялся за мелкие частички испарённой жидкости. Всё лучше, чем сверлить взглядом всё ещё не отошедшую от шока и страха москвичку.

Лера внимательно следила за довольно продолжительной по времени перепалкой. Мы слегка отошли от сценария, от придуманных ролей и пытались прийти в себя. Никогда за собой не замечал любви к придумыванию каких-то дурацких прозвищ. Уверен, не у меня одного происходит переосмысление ценностей и в общем своих последних поступков.

Как-то мы незаметно для остальных перестали выпячивать свою «принадлежность» друг к другу и всё больше проявляли признаки внимания там, где свидетелей как таковых нет. Даже сейчас вместо того, чтобы в обнимку сидеть под пледом. Я лишь придвинул её стул к себе поближе и незаметно грел ледяные ладошки. На автомате. И это плохо.

— Дождь вроде стих…

Прислушался. Все притаились, так яро захотели поверить в слова интеллигента.

— А снег вроде рассказ. — Закатила глаза рукодельница, приоткрывая форточку. Молния сверкнула, освещая истинную картину вещей. Вместе с шумом крупных капель в комнату ворвался тяжёлый, влажный воздух. — Гром гремит, не слышишь, старый?

Такого оскорблённого выражения лица у вечно всеми обижаемого Фёдора ещё не видел. Аж весь покраснел бедолага, достал платок из левого нагрудного кармана. Промокнул пот со лба, выигрывая себе время на передышку и генерацию не менее колкого ответа. Мозг правильно воспитанного человека выдал не совсем честный исход: