Книга В жены поневоле, страница 30 – Наталия Ладыгина

Теперь, когда меня от свободы отделяет каких-то три с лишним дня, я не стану упрямиться и злить его. И только в случае, если он что-то задумал, я буду противиться.

Умывшись, почистив зубы и переодевшись в пижаму, я вышла из комнаты и прошла по коридору дальше. Очень и очень медленно приоткрыла его дверь и заглянула головой в комнату.

Никого.

Вошла внутрь и стала бегло осматриваться в его логове. Из всего освещения, горела только одна прикроватная лампа. Сама кровать не была расправлена.

Черт. Что делать теперь? Он, кажется, в душе. А мне так и стоять? Ну это все лучше, чем первой забираться в его постель. Подожду его.

Алиров вышел примерно через минуту в одном лишь белом полотенце, которым были обмотаны его бедра. Я сделала весьма шумный вздох и сразу встала боком к нему.

— Чего отвернулась? Ах да… я понял. Голых ты не видела. Или… просто не помнишь.

С округленными глазами я вновь повернулась и уставилась на него.

— Что?.. Что ты хочешь сказать?

— Ничего не хочу сказать. Разве что… милая пижамка, — пробежался по мне голодным взглядом.

Осмелившись, я подошла к нему ближе и заглянула в холодные глаза своими жалостливыми.

Ему определенно нравилось видеть меня такой, чувствовать власть. Вот это для него и есть залог правильных отношений. Где я боюсь, а он властвует.

— Кирилл…

— Да, Ульяна. Что?

— Что… между нами… произошло?

Кирилл внезапно стал серьезным в своем взгляде, даже нахмурился.

Мама в единственном мне не солгала, когда заявила о моей участи по возвращению. Он в самом деле красивый. Даже когда строит такое злое лицо. И почему я не из тех девушек, которым этого достаточно?…

— Ложись в постель, Ульяна.

— Кирилл, прошу… Ты должен мне сказать. Просто сказать, не требуя ничего взамен.

— Я как раз-таки хочу сделать так, чтобы ты все вспомнила. Для этого, как оказалось, я должен быть рядом, — подступает ко мне ближе.

— Ты… мучаешь меня.

— А ты меня. И ты себе даже не представляешь, как сильно, — на его лице вырисовывалась своеобразная гримаса боли и бессилия.

— Неправда. Я всего этого не хотела… — медленно качаю головой из стороны в сторону.

— А если бы я сказал, что все это не нужно.

— Что, не нужно?

— Что я отказываюсь от открытия завещания. Что все это больше не имеет для меня значения. Ты бы взглянула на меня иначе?

— Я…

— Ответь мне честно, — требует. — Что тебе первое в голову приходит, то и правильное.

— Я… я тебя не люблю, — отвечаю, что первое пришло в голову. — Чего бы ты от меня ни хотел… это не имеет значения. Ты обманом вынудил меня подписать согласие на брак и брачный договор… Я не смогу этого забыть и простить.

Все, что я сказала ему — шло от самого сердца, вперемешку с ненавистью и болью. Мне было за что ненавидеть этого человека, но он все еще тщетно продолжал делать вид, что не понимает, почему я до сих пор упрямлюсь и не без одежды перед ним.

— Не любишь… — тянет он зловеще.

— Да… Не люблю.

— Но можешь полюбить, — начинает идти на меня.

— Нет… — медленно отступаю назад. — Не смогу. Кирилл, нет… нет! — вскрикиваю, когда он настигает и хватает меня ладонями за лицо. — Не надо…

— Я устал, Ульяна. Мне надоело, — смотрел на мои губы.

— Пусти меня… Отпусти меня в ту комнату. Прошу… — глаза наполняются солеными слезами.

— Ты моя, понимаешь? — чуть сильнее сжимает мое лицо и приказывает уяснить этот факт.