Книга Ненавидь меня нежно, страница 32 – Морана Ран

А затем он поцеловал меня.

Он едва ощутимо прикоснулся к моим губам своими, мягко, почти невесомо, как будто дразнил или проверял мою решимость. В этот миг мир вокруг просто перестал существовать.

Внутри меня что-то дрогнуло. Весь мой гнев вдруг показался бессмысленным шумом. На смену ненависти пришло пугающее, постыдное влечение. Мое тело предало меня, вместо того чтобы оттолкнуть его, я сама, почти неосознанно, подалась вперед. Я хотела согреться об этот лед, хотела разрушить эту дистанцию, которая сводила меня с ума.

Я коснулась его губ в ответ, жадно впитывая этот вкус, который теперь, казалось, будет преследовать меня вечно.

Клим почувствовал мой порыв. Его пальцы на мгновение сжались на моей шее, фиксируя мою капитуляцию, а поцелуй на секунду стал глубоким и властным, выпивая мой выдох до дна.

Его губы, поначалу сухие и прохладные, стали мягче. Он приоткрыл рот, и я почувствовала первое, дразнящее прикосновение его языка к моим губам, влажное и горячее. Я не смогла сдержать прерывистого выдоха. Мой гнев окончательно захлебнулся, когда наши языки встретились. Порочное, идеальное скольжение. Звуки наших прерывистых вдохов заполняли тесную нишу.

Клим больше не сдерживался. Я почувствовала, как его тело, секунду назад казавшееся каменным, внезапно прошила дрожь. Он вжался в меня так плотно, что я каждой клеточкой кожи ощутила, как его самообладание дает трещину. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, а сердце под моими ладонями колотилось в том же безумном ритме, что и мое.

В какой-то момент он резко, почти грубо прикусил мою нижнюю губу. Острая вспышка боли на секунду отрезвила меня, но Клим тут же, словно извиняясь, медленно и нежно зализал это место кончиком языка. Это влажное, успокаивающее движение было настолько интимным, что у меня подкосились колени. Я чувствовала, как он буквально впитывает мой ответный стон, не давая ему сорваться с губ.

Я ощущала его реакцию на всё происходящее всем своим существом. Клим, который всегда гордился своим ледяным спокойствием, сейчас едва справлялся с собой. Его ладонь на моей шее горела, а пальцы впились в мои волосы, удерживая голову в нужном ему положении. Поцелуй становился всё более глубоким, жадным, стирая границы между моей яростью и его желанием.

Клим медленно отстранился, но не убрал ладонь с моей шеи сразу.

Его глаза были затуманены, а зрачки расширены до предела. Он тяжело дышал, глядя на мою влажную, припухшую губу, которую только что ласкал языком.

Его большой палец в последний раз прошелся по моей нижней губе, влажной и распухшей от его укусов и жадных касаний. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах больше не было того ледяного превосходства, там бушевал настоящий шторм, который он отчаянно пытался усмирить.

Его грудь тяжело вздымалась, сталкиваясь с моей в такт рваному дыханию.

— Ну что, Николь? — прошептал он, и его голос был настолько низким и хриплым, что по моей спине снова пробежала волна неконтролируемой дрожи. — Все еще считаешь, что я тебя заставляю?

В этом вопросе не было издевки. В нем был вызов, заставляющий меня признать очевидное, в этом поцелуе я не была жертвой. Я была соучастницей, которая подавалась навстречу, которая жадно ловила каждое движение его языка, которая сама вцепилась в него, боясь отпустить.