Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 35 – Эла Завейская

Колодец исполняет одно чудо в год. В тот год Великая Мать попросила у Колодца дождя для южных полей. Пришлую сожгли на рассвете. Дождь шёл девять дней».

Железная птица у нас называется монитором. Пищит она раз в секунду.

Где-то в областной больнице над учительницей литературы сейчас пищит монитор. Но это в лучшем случае. В худшем — этой учительницы уже нет. Галина Петровна, наверное, уже ищет мне замену до конца четверти.

Я перечитываю страницу ещё раз.

— Госпожа.

Сайлас стоит в проходе с раскрытым свитком в руках. Лампу он ставит на полку, и свет падает ему на лицо снизу. Руки у него дрожат.

— Слово Отречения, — говорит он. — Госпожа произносит его у Колодца в Ночь Двух Лун. Узы её Дома падают со всех мужчин разом. Колодец отдаёт на это своё чудо целиком.

Он подаёт мне свиток. Слово короткое, точнее — девять слов. Я запоминаю с первого раза.

Ниже, под чертой, выведено: «Отрёкшиеся». Чернила на этом слове выцвели до коричневого. Строки под ним чистые до самого края свитка.

Сайлас смотрит на книгу у меня на коленях. Потом на свиток. Одно с другим он сложил раньше меня.

— Чудо одно, Госпожа.

— Я умею считать, Сайлас.

Пламя в лампе опускается и чадит.

По лестнице без света спускается Корвин. Стёртые ступени под ним молчат.

— Стражница, — говорит он одними губами.

Сайлас прикрывает лампу ладонью. Корвин встаёт между мной и лестницей, так близко, что мой капюшон задевает его плечо. Сквозь пальцы Сайласа сочится рыжий свет. Его хватает на ошейник Корвина и на жилку у края ошейника.

Сверху, по каменному полу храма, проходят шаги стражницы.

Жилка бьётся чаще раза в секунду.

Девять слов.

Мы ждём, пока шаги уйдут за алтарь.

У боковой двери сестра Ветта забирает у Сайласа лампу. Масла в ней осталось на донышке.

Корвин первым выходит в переулок.

— Нашли? — спрашивает он.

— Да.

До самого дома он идёт на шаг позади меня и молчит. У нашей стены он подтягивается на руках и уходит по крыше.

Я останавливаю Сайласа у ворот.

— О чуде знаем мы двое, Сайлас.

Сайлас поднимает глаза на крышу.

— А Корвин?

— Корвину я расскажу про белую комнату.

Сайлас поправляет на плече сумку.

— Я умею хранить секреты, Госпожа, — говорит он.

* * *

Корвин ждёт меня в библиотеке, на полу у камина, и ворошит угли.

Сайлас за моей спиной тихо закрывает дверь с той стороны.

— Что вы нашли? — спрашивает Корвин, глядя в огонь.

Я сажусь на ковёр в шаге от него, как была, в плаще Агны.

— Думаю, дома, я жива, — говорю я. — Лежу в белой комнате, и над моей кроватью пищит железная птица. Колодец может вернуть меня туда. До Ночи Двух Лун.

Корвин кладёт кочергу. Долго смотрит на угли.

— Хорошо, — говорит он.

— Правда за правду, Корвин. Кто вы?

Он поднимает голову. В первую ночь в купальне этот вопрос задавал он.

— Раб Дома Вейр. — Он снова берёт кочергу. — Так написано на ошейнике.

— Но я хочу правду.

— А как я могу быть уверен, что вы не солгали?

Угли под кочергой рассыпаются искрами.

— Я ведь могу приказать, — говорю я.

— Прикажите. — Корвин смотрит в огонь.

Я встаю на колени и придвигаюсь к нему вплотную. Забираю у него кочергу и кладу её на камни.

Потом беру его за ошейник.

Корвин замирает. Под моими пальцами бьётся жилка.

Я тяну его к себе. Он наклоняется ровно настолько, насколько я тяну. Его дыхание ложится мне на губы.