Книга Злодей второго плана, страница 21 – Галина Владимировна Романова

— Нет. Это не он, — перебил его Воронов.

— Почему вы так решили, Максим? Это важно, поймите. И для вас, и для него.

— Потому что… — Он впился грязными ногтями в кожу на шее и принялся ее расчесывать. — Потому что мертвую Настю я нашел раньше его. Я вернулся домой за несколько минут до Дениса. Настя уже была мертва. Я перепугался и выбежал из квартиры. Поднялся на этаж выше и замер там, как в столбняке. Я вообще ничего не понимал! Потом приехал Денис, начал орать дико и… И закрутилось. Я вошел в квартиру, будто только что вернулся. И вызвал всех, кого надо было вызвать. Денис ее не убивал. Но и я тоже этого не делал…

Ступенков остолбенел.

Его подзащитный, которого он призван был защищать, только что сознался в сокрытии информации от следствия. И в результате этого невиновный человек провел за решеткой год, находясь под следствием.

— И вы молчали?!

— Да. Потому что терпеть не мог Дениса. Буквально ненавидел его. И не понимал выбора Насти. Мы часто ссорились с ней на этой почве. Да и вообще… — Он грустно глянул на адвоката. — Я ей всегда завидовал. Она была умнее, красивее. Ее сильнее любили родители. Дали ей денег на бизнес.

— Которые она обналичила и которые так и не нашли? — уточнил Аркадий.

— Да.

— Они не у вас?

— Нет. Они пропали. Думаю, их забрал убийца, — равнодушно подергал плечами Макс. — Какое это теперь имеет значение? Год прошел. Их, возможно, давно уже потратили.

В комнате, провонявшей по'том, грязной одеждой и всеми возможными человеческими страхами, повисла гнетущая тишина. Впервые Ступенков пожалел, что пошел на поводу у начальника и согласился взять это дело.

Максим Воронов, обвиняемый в целом ряде преступлений, казался ему странно нездоровым. Много пил, ничего не помнил после этого. Но регулярно рядом с ним погибали женщины. Молодые и красивые. И началось все с убийства его сестры, которой он страшно завидовал.

Потом была девушка из соседнего подъезда, убитая ножом, на котором обнаружились отпечатки пальцев Максима.

Потом знакомая Макса была задушена в постели, в номере, снятом ими для свидания.

Следом едва не погибла его подруга Вера. Убийства, непохожие по почерку, но точно намекающие на спонтанный характер.

Человек с таким образом жизни и мышления, как Воронов, запросто мог это совершить. Ничего другого Ступенкову в голову не приходило. И он, как ни странно, теперь оправдывал своего бывшего одноклассника.

Видимо, Вязову, долго и нудно делавшему свою неблагодарную работу, в какой-то момент надоело возиться с Вороновым, путавшимся в показаниях и постоянно их менявшим. И он вынудил того во всем сознаться. Но стоило Воронову сознаться, как он тут же испугался. Видимо, сокамерники просветили, указав на то, что из тюрьмы Макс, сознавшийся во всем письменно, не выйдет уже никогда.

Ступенков оставался глух и нем к настырной презумпции невиновности, которая нашептывала ему в оба уха: «Разберись, разберись, прежде чем выносить свой личный приговор».

Парень был виновен. Хотя бы в том, что оговорил Лаврентьева и тот просидел в СИЗО год.

— Будем исходить из того, что суд примет ваши признательные показания и ваш отказ не будет принят во внимание. И исходя из этого… — проговорил казенным голосом Ступенков, — нам с вами надо выработать линию защиты, Максим.