Онлайн книга «Убийство в издательстве»
|
— Были ли у вас ошибки в рукописях? – спросил у него ведущий. — Да, причем на разных этапах. Мне стыдно признаться, но я ошибся в формулировке второго закона термодинамики, – усмехнулся в усы писатель. – Однако мой редактор заметила это и поправила, за что я ей премного благодарен. Костя представил Ариадну, которая правит закон термодинамики, и почему-то хихикнул. — Но вы сталкивались с тем, что издательство портит ваш текст? Как же скандал с «Невыразимо глубоким морем»? — Ай! – воскликнул Костя, когда понял, что перелил кипятка не глядя, и теперь потоп устремился через край тарелки с быстрорастворимой лапшой и обжег прозаику пальцы, которыми тот опирался о столешницу. Отставив чайник, Костя кинулся за тряпкой. — Вы знаете, случился… странный казус. В рукопись на этапе корректуры было внесено предложение, которое туда ни я, ни мой литредактор не добавляли. Оно совершенно не вяжется по смыслу с текстом, и нам неведомо, зачем его внесли, но… Убирая тряпкой остатки кипятка возле тарелки, Костя навострил уши. Кто знает, быть может, убийца тоже смотрел эту передачу? — Вот видите! Видите! – Первый гость потрясал рукой. – Они портят наш текст! Я выверяю каждую букву, каждую запятую. Все, что я высылаю в издательство, есть мой исключительный замысел! Мой копирайт что-то да значит, не так ли? А его испортили странными врезками! — О чем были странные включения? – спросил ведущий. — Я где-то читал статью, что порой в храмах находят надписи, – пространно начал Сильвер Рокс, глядя в пустоту. – Очевидно, прихожане стояли на молитве и царапали на стене свои молитвы. — Вы считаете свою книгу храмом? – язвительно спросил первый гость. — Я всего лишь провожу аналогию, потому что внезапные включения в моих книгах молили о здоровье конкретных людей. Костя засунул обожженные пальцы в рот и облизал покрасневшую кожу. Протянул руку к скетчбуку, открыл на пустой странице, написал: «Сильвер Рокс (Станислав Лисицын). Покупал антиквариат Странные правки в книгу (молебен за здравие?) Плохо знал языки Не верил в жену». «Любопытная выходит история», – подумал писатель. Отчеркнул эту колонку и в соседней написал: «Лиза». Погрыз карандаш, открыл блокнот на предыдущих страницах, где вел небольшой конспект про «Чертовски черный лес». «Рокс: „Лес“ вообще целиком и полностью – поток сознания, ничем не связанный. Ему туда захотелось пихнуть сразу все: и детектив, и мистику, и любовь, и даже отдельный исторический план зачем-то… Словом, создать второго „Мастера и Маргариту“, только без Маргариты, Мастера, Понтия Пилата и компашки Воланда. Оставив лишь вечный покой, советскую власть и примус, который починить некому. Как вы понимаете, оно такое же выстроенное, как Храм Христа Спасителя в девяностые». «Ариадна: Он о герое, который сожалеет о своей прожитой жизни и пытается найти выход. И ищет книгу, которая может все исправить, но в итоге заходит на изнанку бытия и там теряется. Это скорее философское эссе, чем остросюжетная проза». «Бэла: Она про меня… Так сказал сам Слава». Одна рукопись, три разных мнения. Как будто все читали три разных книги… Косте нравилось думать, что Бэла на самом деле читала текст Рокса и по-своему вдохновлялась им. В «Витрувианской любви» тоже есть что-то и от множественного потока сознания, и от философских блужданий одного конкретно названного героя… |