Книга Убийство в издательстве, страница 109 – Анна Дельвиг

«Насколько это безопасно…» – едва успел подумать прозаик, как его собака сорвалась с места и побежала по воздуху с невозможной быстротой. Толчок в живот, как при взлете самолета, головокружение и полное ощущение невесомости.

Костя вцепился сильнее, стиснул собаку коленями и глянул вниз: в одно мгновение огромное здание «Эгеона» оказалось размером с коробку, в которой привозят сигнальные экземпляры, а затем и вовсе превратилось в спичечный коробок, все еще заметный из-за цвета, но уже почти сливающийся с чередой остальных многоэтажек.

Автострады стали паутиной линий и при следующем прыжке собаки смазались в цветное марево. Где-то рядом маячил темный силуэт Петропавловского и его скакуна. Прыжок, еще прыжок… Костя закрыл глаза и вжался в гончую. Перед глазами мельтешили цветные пятна.

Прозаик не мог сказать, сколько продолжалась эта тряска в калейдоскопе прыжков, но когда вновь рискнул открыть один глаз, то обнаружил, что гончая летит над полем, разделенным надвое лентой дороги. С этой высоты поле казалось лоскутным платком, и Костя, вновь остро ощутив в животе невесомость, снова зажмурился, на этот раз ненадолго: гончая снижалась и вскоре всеми четырьмя лапами опустилась на твердую землю.

Ее шерсть резко стала менее густой и более гладкой, и Костя съехал с бока собаки на траву. Кое-как устояв на ватных ногах, он тут же снял душный шлем, чтобы отдышаться. Стоило ему обрести равновесие, как гончая, замерцав, исчезла.

Петропавловский уже стоял тут же, широко расставив ноги и левой рукой придерживая шлем.

Гончие высадили своих возниц возле асфальтированной дороги, которая обрывалась перед пустырем.

Подле пустыря на указателе болталась, поскрипывая, табличка: «Вишневый сад. Элитный квартал». Чуть поодаль стояли три машины с мигалками, сгрудившиеся вокруг довольно помятого и, судя по всему, припаркованного в момент дрифта красного «рено».

— «Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад», – процитировал Виктор Васильевич и двинул к толпе, среди которой Костя сразу заметил заплаканную Лизу.

— Лиза! – воскликнул прозаик, кидаясь к девушке. Она заметила его сквозь слезы и сразу же обняла, орошая куртку главреда, все еще болтавшуюся на нем, водопадом из слез.

— Нет, ну ты видел, а? – пораженно выдохнул один из пары полицейских, стоявших ближе всего к машинам.

— Никогда, – невпопад выдохнул второй, совершенно удивленный.

Виктор Васильевич сощурился на приоткрытую дверцу красной машины, за которой на краю сиденья виднелась аккуратная дамская сумочка – но книга в нее легко бы поместилась.

— Принеси, – приказал главред.

Звездная клякса протянулась сквозь черноту асфальта к приоткрытой дверце, поднялась внутрь, обвилась вокруг ручки сумочки, затем поглотила ее полностью, вытянулась в тонкую нить и приползла обратно к хозяину, собираясь вновь в форму собаки. Встряхнувшись, гончая обратилась обычной овчаркой с обычной шерстью и ткнулась носом в ладонь Петропавловского: мол, не волнуйся, книга у нас. Погладив пса, Виктор Васильевич шагнул к полицейским и меланхолично спросил:

— Что произошло?

— Машина дрифтанула… и коттеджный поселок… исчез… прямо на наших глазах! – воскликнул первый. Затем, спохватившись, повернулся к новоприбывшему. – А вы, собственно, кто?