Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 131 – Арабелла Грим

— Не переживай. Романа уже взялась за дело. Как только окончательно поправишься, тебя ждут индивидуальные занятия.

Она уже собиралась сдаться, когда кончики пальцев коснулись мягкого переплета, спрятанного под стопкой пожелтевших бумаг. Элоиза торопливо раздвинула документы и наконец увидела его.

Альбом «Фидо Дидо».

Она осторожно вытащила находку.

Выцветшая обложка с изображением знаменитого человечка, а вокруг него – нарисованные шариковой ручкой переплетенные сердца, такие же, как на татуировке Элиз и на цветочнице Шарля.

Альбом был заперт на кодовый замок.

— Нашла? – спросил Саша, заметив затянувшуюся паузу.

— Да… Кажется, да, – прошептала она почти неслышно.

Не раздумывая, Элоиза повернула колесики.

Ноль. Пять. Ноль. Три. Дата рождения Шарля.

Щелк. Замок открылся.

— Элоиза?

— Да-да… Извини. Продолжай, я слушаю.

— Да рассказывать уже почти нечего. Когда мы с Арманом прибежали, Жан-Люк уже был в отключке. Арман успокоил Папу Но, а я вызвал полицию. Кстати, отец теперь страшно гордится тем, что я помог задержать этого мерзавца, даже предложил мне вернуться домой. Пусть не мечтает.

— Забавно, если вспомнить, что раньше он категорически запрещал тебе вмешиваться, – усмехнулась она, открывая первую страницу альбома.

Наверху от руки было выведено:

«Мое сокровище».

Элоиза бережно раскрыла альбом.

— Это оно…

На пожелтевшем листке тянулась фраза, выведенная косым, неуверенным почерком: «Я совершила все путешествия, о которых мы мечтали вместе. И каждую секунду ты был рядом со мной…»

Сердце болезненно сжалось, и на миг Элоиза закрыла глаза: к векам подступили слезы – теплые, светлые. Следующие страницы оказались настоящим признанием в любви. К Шарлю. К жизни.

Пейзажи сменяли друг друга: небо, солнце, дождь. Шумные улицы Токио. Ржавый дорожный знак с надписью Route 66^[29]. Залитые золотистым светом американские равнины. Карибский рынок с пестрыми рядами лавок. Гренландия, застывшая в своей ослепительной белизне. И где-то среди этих снимков – северное сияние, которое Элиз наверняка наблюдала в одиночестве, кутаясь в теплую одежду и чувствуя, как сердце бьется за двоих.

Иногда на фотографиях появлялась сама Элиз – точнее, Элизабет, но всегда где-то на краю кадра: отражение в витрине, размытый силуэт у борта парома, рука, сжимающая раковину, босые ноги на пляже, тень, скользнувшая по светлой стене. Каждый снимок дышал одновременно любовью и утратой, восхищением и одиночеством.

У Элоизы перехватило горло.

— Ну что там? – тихо спросил Саша.

— Она сдержала обещание, – прошептала Элоиза. – Она прожила жизнь за двоих. Это… прекрасно. Невероятно прекрасно…

Пальцы у нее слегка дрожали. Она перевернула еще несколько страниц. На каждой – новый город, новое воспоминание. Приклеенная открытка, засушенный листок, билет на метро. Каждое мгновение было бережно сохранено, чтобы тот, кто не смог быть рядом, все равно стал частью этих воспоминаний.

Элоиза тихонько рассмеялась, наткнувшись на снимок, сделанный где-то в Шотландии. Овца забралась Элизабет на колени, от самой девушки были видны лишь руки, утонувшие в густой шерсти животного.

Чем дальше Элоиза листала альбом, тем сильнее росло внутри странное чувство, словно на этот светлый мир легла чья-то тень. Она чувствовала что-то неуловимое, тяжелую вибрацию под всей этой красотой.