Книга Я сам похороню своих мертвецов, страница 68 – Джеймс Хэдли Чейз

Парень со шрамом выронил оружие, выскочил на улицу, держась за правое запястье. Леон выстрелил в него еще раз, но промахнулся. Тип со шрамом метнулся к припаркованной машине.

Леон осторожно выпрямился.

Девушка развернулась и снова понеслась по улице, ничего не видя кругом.

Леон замешкался, не зная, что ему предпринять: бежать за девушкой или хватать парня со шрамом, но тут же решил догонять девушку. Она бежала быстро, и у нее была фора в сотню ярдов. Он ускорил шаг, пускаясь в погоню.

К этому времени из домов начал вываливать народ: жильцы опасливо топтались на порогах домов, поглядывая на улицу.

Двое мужчин выскочили из дома и бросились на Леона, прижав его к земле.

— Отпустите! – проорал Леон, отбиваясь. – Я должен остановить эту девушку!

— Подождешь, пока копы не приедут, – просипел один из мужчин, вцепившись в Леона. Второй, решительно настроенный коротышка без пиджака, силился удержать левую руку Леона. Леон отшвырнул его, заехал его товарищу кулаком в лицо и вырвался.

Он вскочил на ноги и помчался по улице, словно пуля, выпущенная из ружья, однако девушка уже пропала из виду. Длинная, скудно освещенная улица была пуста, если не считать людей, выглядывавших из окон и толпившихся на балконах.

Девушка бежала, ничего не видя перед собой, пока не оказалась у входа в переулок, который, как она знала, приведет ее к черной лестнице дома 23а. Она поднажала, перебегая улицу, и наконец оказалась в переулке. Она бежала, тяжело дыша, и единственной мыслью ее было вернуться к себе домой и запереть дверь.

Переулок был темный и узкий. Он расстилался перед ней, словно длинный черный тоннель. Она пробежала еще ярдов двадцать, затем вдруг остановилась. Нервы у нее внезапно сдали, когда она ощутила, как вокруг сомкнулась темнота. Она прислонилась к стене, силясь отдышаться, слишком напуганная, чтобы бежать обратно к свету. Слишком напуганная, чтобы просто закричать. Ей показалось, что кто-то движется рядом с ней, и она уставилась в темноту, а сердце забилось так неистово, что она едва не задохнулась.

— Я ждал тебя, Мэй, – произнес рядом с ней мужской голос, и она ощутила на щеке теплое дыхание, дыхание, отдававшее тошнотворно-сладким запахом жевательной резинки. Она почувствовала, как цепенеет тело, ей показалось, душа рвется наружу в отчаянном, паническом усилии сбежать. – Я так и подумал, что ты пойдешь здесь, – продолжал голос. – Поэтому я ждал. – В темноте ее тронула чья-то рука и сжалась на запястье. – Мы не хотим, чтобы ты заговорила, Мэй, – вещал голос дальше. – Ты ведь знаешь обо мне довольно много. Я велел Пенну и Толстяку заткнуть твой хорошенький ротик, но они завалили задание. Вечно мне приходится все делать самому.

Ледяной клубок страха начал разматываться где-то внутри ее существа, подступая к горлу диким испуганным воплем. Когда она выпустила крик наружу, она ощутила пронзительную боль в груди. Ее трясущиеся руки вцепились в руку из темноты, которая сжимала нечто, словно растущее прямо из ее тела.

— Что ты со мной сделал? – взвизгнула она, силясь оторвать от себя его руку. – Что ты сделал?

Он убрал руку, и ее пальцы сомкнулись на холодной костяной рукоятке ножа; она с тошнотворным ужасом поняла, что лезвие находится внутри ее тела. Она привалилась спиной к стене: пот стекал по лицу, колени подгибались, боль прокатывалась через все тело, словно живая. Она слишком сильно испугалась, чтобы попытаться выдернуть нож. Она лишь держалась за рукоять и обессиленно плакала, ощущая, как жизнь по капле вытекает из нее.