Книга Мальчик и его маг, страница 21 – Елена Ядренцева

Ирвин замотал головой.

— Я не слышу ответа.

Ирвин не мог заговорить, даже если б хотел, — только реветь.

— А, ясно. То есть когда я делаю лишь как мне удобно, мы пугаемся, — Шандор покачал головой. — Я пытаюсь понять, как мне оставить тебя у себя и не ввязаться в войну. Ты сам говоришь, что тебе у меня нравится, и при этом два разнесчастных часа не в состоянии занять себя сам. Ирвин, два часа. Когда тебе не хочется общаться, ты преспокойно убегаешь на полдня. Что это было? — Шандор покачал головой, потёр лоб. — Ну, будет плакать. Кыш отсюда и подумай.

Самое идиотское, что сперва ему стало хорошо, а потом только стыдно. Что ему понравились — и чужой испуг, и ощущение власти. Умница, Шандор, победил ребёнка, Арчибальд бы тобой гордился ещё как. Ха. Арчибальд постарел, и это тоже злило — теперь нельзя было ему сказать «ты делал то-то», потому что он говорил: «А? что? действительно?» — и убедить его не было никакой возможности. Шандор бы предпочёл выяснять отношения с тем полным сил и сознания правоты молодым мужчиной, а не с без пяти минут стариком, который собственную память перекраивал сотни раз. Посоревнуйся со стариками, посоревнуйся с детьми…

Марика пришла вечером, сказала:

— Твой ребёнок собрался уходить.

Обняла сзади за плечи, чмокнула в макушку — одёрнуть бы, но ведь она ответит «я по-дружески» или «я всё ещё твоя жена». Как они все быстро растут, один ты застрял.

— Ой, да ладно тебе. Пойдём на кухню. Подуется и перестанет. Он ребёнок.

— Я сделал то, что со мной делал Арчибальд.

— Лишил семьи и брал кровь каждую неделю?

— Нет, обездвижил. И на секунду заткнул нос. И дал пощёчину.

— Такую, на расстоянии? — Марика показала на своей щеке. — А ты знаешь, что от них боль быстрей проходит?

— Как-то не сравнивал.

— Да он вообще просто хотел, чтоб мы не орали. — Как всегда, она сорвалась в оправдания Арчибальда даже раньше, чем Шандор что-то о нём высказал. — Согласись, хочется заткнуть.

— Не говори так о себе и о других. Затыкают пробоины, а не людей.

— О, снова-заново. — Марика закатила глаза. — Ну хочешь, я тебя тоже ударю? Не знаю, как это у вас работает, может, станет полегче?

Шандор покачал головой. Марика высунулась в коридор и заорала:

— Ирвин, ужинать бегом!

Ирвин стоял у входной двери с собранным рюкзаком наперевес. О, боже мой.

— Пойдём, — Марика подошла к нему и обняла, — ты поешь. Кто же уходит из дома на пустой желудок.

— Я взял еды с собой.

— Но пирожки-то ты не мог взять, я их только что принесла.

Ирвин вздохнул:

— Я не хочу с ним разговаривать.

— С Шандором? А, я, может, тоже не хочу, он иногда такой зануда. — Шандор округлил глаза, и Марика, пока Ирвин смотрел в сторону, показала ему язык. — Работа то, работа сё. Пошли, как Шандор помешает пирожкам?

Ирвин вздохнул, поставил рюкзак на пол, снял куртку и всё же двинулся на кухню.

За ужином Марика говорила за троих, а Ирвин ел пирожок с капустой с таким видом, будто он был последним в его жизни. Глаза у него и вообще легко краснели, а сейчас стали розовыми, как у белых крыс. Какой ты молодец, довёл ребёнка.

После ужина Ирвин посмотрел на рюкзак, поднял его и понёс в спальню.

— Я уйду завтра, — объявил дрожащим голосом.

— Вот и правильно, — кивнула Марика, — с утра в путь отправляться, знаешь ли, сподручней.