Книга Винсент Иванович, страница 29 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Тони доел спагетти. Вытер рот. Достал из кармана пачку купюр, отсчитал, бросил на стол.

— Четырнадцать, — сказал он. — Как договаривались.

Я посмотрел на стопку.

— А премия за смекалку? — спросил я ровным голосом. — Ты же сам говорил: если проявлю находчивость…

— Я говорил? — Тони выпучил глаза. — Я такого не говорил!

— Говорил. Не этими словами, но смысл был именно такой.

— Винни, ты обнаглел.

— Я сэкономил тебе тридцать девять тысяч и решил проблему со складом без единого выстрела, без полиции и без «скорой». Без трупов. Без шума. Хромой Джек доволен, ты доволен, Пистолоцци получили доступ к складу. Все счастливы, кроме меня. Потому что мне еще сорок девять тысяч возвращать.

Тони смотрел на меня. Золотые зубы не блестели, он сжал рот так плотно, что даже свет не проникал.

— Тысячу, — наконец выдавил он. — Сверху. И это последний раз, когда ты торгуешься со мной, Ла Руссо. Я тебе не блошиный рынок.

Он швырнул на стол еще несколько купюр и встал, вытирая руки о штаны.

— И еще, — Тони повернулся ко мне уже от двери. — Если Джек кинет меня с этой арендой, я кину тебя. С крыши. Ясно?

— Яснее некуда, — согласился я.

Тони ушел. Бармен тут же начал судорожно протирать стойку, делая вид, что не слышал ни слова. Обычная реакция обычного человека в необычных обстоятельствах. Защитный механизм. Диссоциация. Я бы написал об этом статью, если бы все еще был психологом и если бы статьи печатались не на пишущих машинках.

Я собрал деньги со стола. Пятнадцать тысяч. Четырнадцать от Тони плюс тысяча премии. Плюс пять тысяч, обещанных Хромым Джеком. Итого двадцать.

Из этих двадцати мне нужно отдать Толстяку максимум, чтобы скостить долг. Но и на жизнь нужно что-то оставить. Жизнь в Нью-Йорке семьдесят восьмого года стоила дешевле, чем в Петербурге двадцать шестого, но все равно дороже, чем мне хотелось бы.

Подведем итоги. Из начальных пятидесяти тысяч долга я вернул почти тысячу за Фортуну. Осталось сорок девять. Если отдам Толстяку пятнадцать прямо сейчас, останется тридцать четыре. Если Джек не подведет с пятеркой, то двадцать девять. Плюс-минус.

Прогресс? Безусловно. Было пятьдесят, стало двадцать девять. Почти половина. За неделю.

Но мне от этих цифр легче не становилось. Потому что вторая половина всегда тяжелее первой. Это как диета: первые пять килограммов уходят сами, а последние пять как будто приклеены к тебе суперклеем и молитвами бабушки, которая считает, что ты и так слишком худой.

Я сунул деньги в карман, допил остывший кофе и вышел на улицу.

Найти Хромого Джека оказалось несложно. Гораздо сложнее оказалось найти его деньги.

Ирландец сидел в своей каморке на складе, в той самой комнатке сторожа, где мы заключали сделку. На столе перед ним стояла бутылка дешевого виски, наполовину пустая, и пепельница, полная до краев. Джек курил, подперев подбородок ладонью, и выглядел так, будто его только что уволили с должности, на которую он никогда не нанимался.

— Винни, — он поднял глаза и тут же отвел. Плохой знак. В психологии это называется «избегающий контакт». Человек, который собирается выполнить обещание, смотрит прямо. Человек, который собирается его нарушить, ищет глазами что угодно, стену, потолок, мушку на стекле, лишь бы не встречаться взглядом с тем, кому должен.