Онлайн книга «Винсент Иванович»
|
— Заткнись. Прорвемся. Пистолоцци не сдаются! С этими словами он схватил меня за руку, своими тисками-щупальцами, и, с ноги открыв дверь из комнаты, потащил куда-то по коммунальному коридору. Да, это была нью-йоркская коммуналка. Точнее квартира, юридически наверняка оформленная на какого-нибудь бандита, но в которой снимали угол все кому ни лень. А также их многочисленные родственники. Дети громко плачут, женщины орут. Но нам все нипочем. — Пистолоцци не сдаются! — повторял Джорджи как заведенный. Как будто выбить две тысячи баксов с этого букмекера — для него вопрос жизни и смерти. Я же бежал следом. Что мне оставалось? Стиснув зубы с одной стороны и изрыгая поток непереводимых ругательств с другой, мы добрались до нужной комнаты этой нью-йоркской коммуналки. Как обычно — самой последней в ряду. Чтобы все-все нас видели и вдоволь наорались. Луиджи «Лу-Лу» Фортуна лежал в постели с любовницей. И когда Джорджи, почему-то посмотрев на меня с укоризной (я что ли раньше этим занимался?), выволок того в одних семейных трусах на ковер посередине комнаты, букмекер завопил: — Что вы делаете⁈ Я ничего не знаю! Тогда Джорджи приставил ствол к его затылку: — Где деньги, Лу-Лу? Дон Пистолоцци ждет! Фортуна всхлипнул: — У меня нет денег! Я беден! Посмотрите вокруг… Ага. Конечно. Впрочем, слова букмекера произвели неожиданно сильное впечатление на… его любовницу. Он буквально раскрыл ей глаза. Женщина с голыми грудями схватилась руками за лицо и заревела в голос. — Заткни ее, — рявкнул Джорджи. Но я ограничился тем, что взял барышню под руку и быстро вывел из комнаты. — Я же сказал… — напарник снова был чем-то недоволен. На этот раз тем, что я не пристрелил случайную свидетельницу нашего позора, а всего лишь вывел ее в коридор? Пожалуй, я дам ему прозвище «Ворчун». А Фортуна продолжал разыгрывать спектакль. Плача и жалуясь на низкие зарплаты букмекеров, обязательства перед женой и любовницей. И все это происходило на фоне женских и детских криков за стеной. — Где деньги, Лу-Лу? — повторял Джорджи, все ниже и ниже наклоняя его к бетонному полу и тыча пистолетом. — Хочешь, чтобы я все здесь разнес⁈ — Нет! Нет денег! Но вы передавайте дону Пистолоцци, что я обязательно что-нибудь придумаю! Ага. Придумает он. Думаю, в следующий момент мой более заряженный напарник отстрелит тебе голову. Нечем будет думать просто. Но что-то надо было делать. И я вспомнил знаменитые психологические сеансы Геннадия Ивановича Рябова. Кстати, давно уже к ним не обращался. Итальянская жизнь, знаете ли, затягивает. А сейчас я решил сделать ход конем, то есть совершить неожиданный, смелый и хитрый поступок. Я подошел ближе и склонился к нашей сегодняшней жертве. Еще недавно Фортуна кричал что-то об огромном почтении к нашему боссу, желал ему здоровья и долгих лет жизни. Ну а я решил продолжить тему: — Да, с тобой трудно не согласиться, Фортуна. Здоровье нашего многоуважаемого дона Пистолоцци вызывает озабоченность у всех его многочисленных друзей. А напомни-ка мне, когда у дона день рождения? Фортуна замер: — День рождения? — День рождения. Или ты глухой? И не слышишь с первого раза? На меня странно смотрели оба: что Лу-Лу, что Джорджи. — Мы же все понимаем, что долг в две тысячи долларов — это несерьезно. Такой долг легко можно даже простить, дорогому другу или просто хорошему человеку, — продолжал я, пока мой напарник задумчиво ковырялся пистолетом в затылке. Затылке букмекера. — Однако дон не любит, когда его дорогие друзья забывают о подарке. Даже если это всего-то две тысячи. Просто как-то неприятно что ли, когда кто-то вдруг забывает о его скромном личном празднике. Кто-то из хороших друзей, разумеется. А это уже неуважение… |