Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 13 – Алим Тыналин

Боковой правой в твердокаменный живот. Потом тут же боковой левой, почти в печень. И завершающий комбинацию удар — короткий прямой в «солнышко». Правой рукой, заряженный, сильный, от души, с разворотом пятки и всего корпуса.

Поскольку защита у Дуброва была на нуле, все удары угодили в цель. Особенно два последних. После удара в печень противник охнул, задохнулся, судорожно хватая ртом воздух. А завершающий в солнечное сплетение добил его окончательно.

Дубров опустился на колено и оперся о настил рукой. Тяжело дышал и глядел вниз. Парни, что наблюдали за нами, захлопали в ладоши и засвистели.

— Красиво уделал, чемпион, — похвалил один. — Мастерство не пропьешь, верно говорят.

Другой улыбался.

— Ты куда попер, Олежка? Ты на сельской вечеринке, что ли, кулаками так махать? Совсем техники не знаешь?

Нет, технику Дубров знал, причем неплохо. Просто у него не хватило терпения ее все время исполнять, не хватило навыков, чтобы довести удары до автоматизма. Эх, жаль, если бы он занимался так же усердно, как и поливал грязью других боксеров, то давно мог бы уже пробиться в соревнования среди тяжеловесов и сверкать там.

— Подожди, — пробурчал Дубров, вытащив капу изо рта и поднимаясь с настила. — Сейчас продолжим.

Я покачал головой. Все ведь уже и так ясно, зачем ему только усугублять свои страдания?

— Ты что, забыл, о чем мы договаривались? До первого нокдауна, а ты уже побывал в нем, — напомнил я. — Так что давай, спасибо за учебный поединок.

Но Дубров не хотел отпускать меня так просто. Не удалось человеку меня одолеть, так он продолжал упорствовать в своем намерении.

— Подожди, ты куда? — спросил он. — Разве я отпускал тебя?

Я поглядел в его глаза. Кажется, парень уже совсем попутал берега.

— А ты что, будешь указывать мне, что делать? — поинтересовался я. — Тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко, уродец?

Мясистое лицо Дуброва исказилось от ярости. Это несмотря на то, что он еще не отошел после ударов по корпусу. Отчаянный человек, однако. Горячая голова, которую надо остудить.

— Что ты сказал? — спросил он, придвигаясь ко мне вплотную. — Что ты сказал?

Хлопнула дверь, послышался голос Юрия Борисовича, директора клуба:

— Что здесь происходит? Вы чего там делаете? Рубцов, Дубров?

Мы оторвали свирепые взгляды друг от друга. Я улыбнулся самой сладчайшей улыбкой, на которую был способен.

— Все отлично, Юрий Борисович. Мы просто разговаривали после спарринга. Олег любезно рассказал мне о технике удара по печени, которую изучил недавно. Он даже согласился продемонстрировать ее мне, какой молодец!

Дубров тихонько зарычал от ярости. Но поделать ничего не мог. Если он сейчас начнет быковать, то мигом вылетит из секции, директор не будет с ним сюсюкаться.

— Хрена там они разговаривали, — подал голос тренер из другого конца зала. — Я только что вышел и уже тоже хотел вмешаться. Они тут спарринг устроили, больше похожий на драку, а потом действительно чуть не подрались.

Ну, конечно, только твоего комментария здесь не хватало. А где же ты был, когда мы устроили спарринг? Болтался там где-то в другой комнате, даже не слышал. Нарисовался сейчас тут же, как чертик из табакерки, жалуется.

— Ясно с вами все, — сказал директор. — Еще раз такое повторится, вас ждет самое суровое наказание, вплоть до отчисления из секции.