Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 236 – Алим Тыналин

Через час я подходил к дому тренера. Признаюсь, сильно робел. Дороги превратились в жидкое месиво из снега и грязи, сапоги мои чавкали, утопая в этой серой жиже. По пятам за мной следовали собаки и старались ухватить за пятки. В небе летали стаи ворон.

Ну, как нас встретит Касдаманов? Очень уж лютого характера человек. Ладно, поворчит и успокоится, наверное. Любовь к боксу у него пересиливает все эмоции, отрицательные и положительные. Наверняка захочет узнать из первых уст, как все прошло на соревнованиях. Поэтому опасаться не нужно. Тем более, что он помог мне разобраться с техникумом.

А я-то, я-то какой идиот! Надо же было так опростоволоситься. Даже и не заподозрил, что помог мне вовсе не скотина Козловский, а конечно же, Егор Дмитриевич.

Хотя, что еще я должен был подумать, если старик фактически выгнал меня из своего дома? С другой стороны, надо было наступить гордости на горло и вернуться к тренеру на следующий день. Он бы поворчал, но принял.

Ладно, позвонил же я ему сегодня, в тот же день, как победил Баумгартена. Думаю, что это должно быть засчитано, как мое стремление к примирению.

Калитка была заперта, что я счел плохим знаком. Кроме того, от самой окраины поселка, где жил старик, меня, как я уже говорил, преследовали бродячие псы. Самого разного калибра, от маленьких дворняжек до великанских лохматых бандитов.

Они совершенно не реагировали на мои пристальные взгляды, хотя я и пытался глядеть на них так и эдак. Наоборот, лаяли все злее и свирепее. Пришлось, как в первые дни обучения у Егора Дмитриевича, схватить камни и вырвать дрын из забора. Только так мне удалось отогнать их от себя.

Впрочем, мерзкие животные все равно шли за мной до самой калитки. Рассеялись только, когда я перегнулся через преграду, откинул засов и вошел внутрь. Лай тут же мгновенно утих и собаки разбежались в разные стороны. Я поглядел им вслед, бросил камень и дрын, а еще пробормотал проклятия:

— Чтоб вы все провалились под землю, твари — потом сплюнул и добавил: — Егор Дмитриевич, я же знаю, что это вы их насылаете на меня. Хватит уже, я пришел просить прощения.

Потом поглядел на свою руку и заметил, что левая ладонь в крови. Оказывается, я поцарапал руку о торчащий гвоздь, когда искал засов на калитке. Вот дьявольщина. Егор Дмитриевич, это уже слишком. Довольно уже меня наказывать.

Подойдя к двери, я постучал. Сильно и громко. Я уже по горло сыт этими мистификациями. Если хочет мириться, пусть старик уже заканчивает со своими мерзкими шуточками.

После пяти минут непрерывного стука по двери я обнаружил, что она открыта. Тьфу, чтоб тебя, я даже не догадался проверить. Был уверен, что дверь тоже заперта. Вошел внутрь, прошел по знакомому узкому коридору.

Заглянул в кухню. Никого, только толстый кот под столом. Касдаманов, наверное, в своей комнате. Я двинулся было дальше, а сзади грозный окрик:

— Ты куда собрался, щенок?

Я обернулся. Как это я не заметил. Егор Дмитриевич сидел в уголке кухни, за печью. Почти скрыт за спинкой стула. Мрачно глядел на меня, нахмурив кустистые брови.

— Куда, говорю, собрался?

Войдя на кухню, я подошел ближе.

— Не серчай, Егор Дмитрич. Сам знаешь, почему тогда опоздал. Извини, если что не так. И спасибо, что помог с теми проблемами.