Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 199 – Алим Тыналин

Сколько же прошло дней, с момента победы на городском первенстве и до начала товарищеского матча?

Я точно знаю, потому что каждый из них был наполнен тренировками до упора, до полного отказа. Ровно пятнадцать, уж это известно мне точно. Если быть точнее, то всего пятнадцать. Потому что, откровенно говоря, этого срока мало, чтобы подготовиться к выступлению.

Вообще, если быть совсем уж критичным, то надо признать, что я с самого начала задал себе просто сумасшедший темп. С самого мгновения моего попадания в эту реальность я все время действовал с барабанной дробью.

Все время я как будто шел по краю лезвия. Один неверный шаг и пожалуйста, можно остаться без рук или ног.

Вот и сегодня, когда я ехал ко Дворцу спорта имени Ленина, а в двадцать первом веке называемом просто «Лужники», я думал о том, что снова взвалил на себя груз громадной ответственности. Сразу после городского турнира я ведь снова встретился с Козловским и напомнил ему про выполненное с моей стороны обещание взять первое место.

— Все верно, юноша, — сказал спортивный функционер. — Я не спорю, вы умеете держать слово. Я тоже умею, поэтому да, вы участвуете в товарищеском матче.

Разговор происходил не в тесном закутке директора «Орленка», а в просторном кабинете самого Козловского, в городском комитете по делам спорта. Мы прибыли туда через день после завершения чемпионата Москвы, все в том же составе: директор «Орленка», Худяков и я.

Чтобы, значит, поговорить о товарищеском матче. И сразу получили согласие, что уже само по себе было достижением.

Но, как оказалось, это было еще не все. Не таким человеком был Козловский, чтобы просто так отпустить меня туда, куда не хотел пускать.

— Вы будете участвовать в очень престижном соревновании, Рубцов, — сказал он тогда. — Запомните, это вовсе не потасовки на сельских танцах, это состязания высочайшего уровня.

Для того, чтобы вбить осознание этого факта как можно глубже в мою голову, он встал и приблизился ко мне. Я думал, что он сейчас постучит мне по голове, но Козловский просто прошелся по кабинету.

— С 1969 года товарищеские матчи по боксу и борьбе проводятся между командами США и Советского Союза. Это очень серьезные соревнования, за которыми следит вся общественность наших стран, что делает их весьма важным мероприятием. На уровне чуть ли не Олимпиады или мирового чемпионата. Хотя формально это просто дружеские встречи между спортсменами двух стран.

Директор и Худяков почтительно молчали, словно набрали воды в рот. Я же не утерпел и спросил:

— Но у нас ведь будут и другие страны, в том числе социалистического блока? Я все правильно понял?

Козловский резко остановился. Не ожидал, что прервут его торжественную речь. Я, честно говоря, не любил, когда к делу подходят слишком долго, с разного рода витиеватостями и прелюдиями. Это уместно, пожалуй, лишь только в постели с женщиной, а не в важных делах.

— Да, все верно, юноша, — подтвердил Козловский. — Ты будешь участвовать в состязаниях несколько иного рода. Там будут бои между боксерами пятнадцати стран, как из западных капиталистических, так и из социалистических, наших союзников. Тем не менее, это тоже очень важные соревнования. Там будут очень сильные боксеры, сынок. Победители чемпионатов Европы Азии и мира. Я к чему все это говорю, Рубцов? В случае, если ты проиграешь, престиж нашей страны упадет в грязь. А за это мы потребуем твою голову. Тебе придется очень и очень плохо, если ты не оправдаешь доверия коммунистической партии. Вплоть до вычеркивания твоей фамилии из всех списков других соревнований.