Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 59 – Алим Тыналин

— За мной! — крикнул я Пулавскому и Ковалю, бросаясь к ним и хватая обоих за рукава. — Быстро, через задний выход!

Пулавский дернулся, пытаясь вырваться.

— Борисов? Как вы… откуда вы здесь?

— Потом объясню! — рявкнул я. — Сейчас бежим, или нас всех отправят в Сибирь!

Из-за штабелей ящиков справа и слева выскочили темные фигуры в форменных шинелях, и чей-то громкий голос прорезал темноту с командирской властностью:

— Стоять! Полиция! Именем Его Императорского Величества, стоять на месте!

Это у нас Зотов, как я понял. Ничего, пусть кричит.

Времени на раздумья не было. Я рванулся вперед, таща за собой Пулавского и Коваля, и опять закричал во весь голос:

— Бежим! За мной!

Грянул выстрел, пуля просвистела где-то над головой и ударилась в кирпичную стену сбоку нас, высекая искры. Я бежал к боковой стене зала, где стояли полки и ящики.

На бегу толкнул ближайшее нагромождение изо всех сил. Конструкция качнулась, заскрипела и с грохотом обрушилась вперед, погребая под собой остальные ящики и шкафы и создавая барьер между нами и преследователями.

Жандармы справа бросились в сторону, спасаясь от падающих обломков, и на секунду их строй смешался. Этого достаточно.

Я рванул Пулавского и Коваля за собой, огибая кучу обломков и направляясь к задней стене, где в темноте чернел узкий пролом.

Позади раздавались крики, топот сапог, лай команд. Еще один выстрел, потом второй.

Пуля ударила в пол рядом с моей ногой, отколов кусок камня. Коваль споткнулся, чуть не упав, но я удержал его на ногах и толкнул вперед. Пулавский бежал рядом, задыхаясь и хватаясь за сползающие с носа очки.

Пролом в стене уже близко, аршинов пять, четыре, три. Я увидел трех жандармов слева,

Они пытались перехватить нас, забегая наперерез. Один поднял дубинку, замахиваясь, но я не замедлил шаги, а наоборот ускорил и на бегу ударил его плечом в грудь, сбив с ног. Жандарм полетел назад с воплем, свалив остальных.

Я уже протискивался через узкий пролом, Впереди уже лезли Коваль, за ним Пулавский. Я толкал его, чтобы ускорить.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, когда мы выскочили наружу в узкий проход между зданиями. Позади из пролома высовывались жандармы, пытаясь протиснуться следом, но узкое отверстия замедляло их. Зотов орал команды, требуя обойти здание сбоку и отрезать нам путь к отступлению.

— Бежим! — в который раз крикнул я, и мы помчались по темному переулку, перепрыгивая через груды мусора и лужи. Коваль задыхался, хватался за бок, его лицо покраснело от напряжения. Пулавский бежал рядом, но я видел, что силы его на исходе.

Мы выскочили из переулка на узкую улочку с жилыми домами, где горели редкие газовые фонари. Позади слышался топот погони.

Проклятые жандармы не отставали, свистели в свистки, призывая подмогу. Где-то вдали откликнулись другие свистки.

Я свернул налево, огибая угол дома, потом направо в арку, ведущую во внутренний двор. Темный двор с деревянным сараем, покосившимся забором, кучей дров в углу.

Я толкнул Пулавского и Коваля за сарай, в тень, и прижал палец к губам, требуя тишины. Мы прижались к стене, замерев и пытаясь унять тяжелое дыхание.

Жандармы, топоча сапогами, пробежали мимо арки, потом пронесся еще один патруль. Голоса жандармов удалялись, свистки звучали все дальше. Они бежали дальше по улице, думая, что мы ушли прямо.