Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 140 – Алим Тыналин

И тут я почувствовал.

Не увидел, не услышал, именно почувствовал, тем шестым чувством, которое годы тренировок в Аламуте развивали до абсолютного совершенства. Холодок между лопатками. Ощущение чужого взгляда на затылке.

За мной следили.

Я не обернулся. Не ускорил шаг. Но каждая клетка моего тела напряглась, инстинкт заработал на полную мощность.

За мной следили.

Интуиция спасала меня десятки раз в прошлой жизни, когда вражеские лучники целились в меня из-за каменных стен, когда гвардейцы халифа подстерегали в темных переулках Багдада.

Сейчас она снова заговорило. Тихо и настойчиво.

Я продолжал идти той же неспешной походкой, будто размышляю о чем-то своем. Может, о статье для газеты. Может, о вкусе кофе, который пил в кафане. Может, о женщине, чью квартиру только что покинул.

Елена. Я все еще ощущал ее теплую кожу, ее запах, жасмин и лаванда, остался на одежде. Воспоминание о ее прикосновениях, о том, как она смотрела на меня в полумраке ее комнаты, о тихом стоне, который она пыталась подавить…

Отбрось это. Сосредоточься.

Под ногами поскрипывал гравий, где-то лаяла собака.

Я замедлил шаг, будто любуясь утренним городом, и незаметно скользнул взглядом назад.

Там. Метров в пятидесяти позади. Мужчина в сером костюме и темной шляпе. Средних лет, средней комплекции. Ничего примечательного, легко затеряться в толпе. Он шел не торопясь, руки в карманах, будто прогуливается после завтрака.

Но детали выдавали профессионала.

Он идеально держал дистанцию, не слишком близко, не слишком далеко. Когда я замедлил шаг, он остановился у витрины табачной лавки, будто разглядывая выставленные трубки. Когда я снова пошел, он тоже двинулся, но не сразу, а выждав несколько секунд.

Как по учебнику. Классическая слежка, которую нам преподавали на курсах военной разведки в Петербурге. Я сам изучал эти методы всего несколько месяцев назад.

Австриец? Почти наверняка. Артамонов предупреждал, что майор фон Урбах установит наблюдение. Вопрос только, когда.

Теперь я знал ответ.

Я продолжил путь к своей квартире, не показывая, что заметил хвост. Пусть думают, что я ничего не подозреваю. Русский журналист, влюбленный в местную переводчицу, возвращается домой с мыслями о романтике, а не о шпионаже.

Улица Дубровачка встретила меня привычной тишиной. Квартал спал, большинство жителей Дорчола работали на табачных фабриках и верфях, вставали с рассветом. Лишь в одном окне горел свет, студенты с третьего этажа, наверное, готовились к экзаменам.

Я подошел к дому номер семь, остановился у двери. Достал ключ из кармана, повозился с замком. Дал возможность наблюдателю запомнить адрес, если он еще не знал его.

Дверь открылась с привычным скрипом. Я вошел в подъезд, где пахло капустой, табаком и сыростью, запах бедности, въевшийся в стены. Прикрыл дверь, но не до конца. Оставил тонкую щель.

Через несколько секунд мужчина в сером прошел мимо. Неспешно, будто просто идет по своим делам. Но я заметил, как его голова едва заметно повернулась в сторону моего дома. Фиксирует адрес.

Он прошел дальше, скрылся за углом.

Я досчитал до тридцати, затем тихо прикрыл дверь и начал подниматься по лестнице. Деревянные ступени скрипели под ногами, но я уже знал, куда ступать, чтобы звук был минимальным. Края ступеней, где доски крепче.