Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 122 – Алим Тыналин

Душан сглотнул сухость во рту. Заставил себя говорить ровно, без дрожи в голосе:

— Вчера в кафане «Златни Крст» появился русский. Журналист. Александр Соколов, пишет для петербургской газеты «Новое время». Говорит, что приехал писать о славянском вопросе.

Чирич откинулся на спинку стула. В глазах мелькнул интерес.

— Русский журналист, — повторил он медленно. — Сейчас. После убийства Шульца. Интересно. Рассказывай подробнее.

Душан рассказал. О том, как Соколов вошел в кафану, как Марко и его рабочие друзья пригласили его к столу. О том, как русский говорил о борьбе и осторожности, о том, что провокации опасны, что война начнется не вовремя. О том, как сам Душан подошел к столу и разговаривал с Соколовым.

— Что он спрашивал? — перебил Чирич. — Проявлял интерес к нашей деятельности?

— Нет, — ответил Душан. — Говорил в общем. О славянском единстве, о России как защитнице. Не задавал прямых вопросов. Но…

— Но что?

Душан помолчал, подбирая слова. Как объяснить то чувство, которое появилось, когда он смотрел в холодные серые глаза Соколова? Чувство, что этот человек видит больше, чем показывает. Что за вежливой улыбкой скрывается нечто совсем другое.

— Он странный, — наконец сказал Душан. — Слишком спокойный. Слишком правильно говорит.

Чирич усмехнулся, но без веселья.

— Профессиональный журналист всегда знает, что сказать, — заметил он. — Или профессиональный шпион. В любом случае подозрительно. Что еще?

— Я пригласил его послезавтра в кафану «Аџамова», — выпалил Душан и тут же пожалел, увидев, как потемнело лицо Чирича.

— Ты что, дурак⁈ — взорвался Чирич, вскакивая со стула. — «Аџамова» наше место! Там собирается ядро! Ты пригласил туда незнакомца, не посоветовавшись⁈

Душан отступил на шаг, инстинктивно. Чирич никогда его не бил, но в его гневе было что-то, что заставляло тело съеживаться, готовясь к удару.

— Я думал… — начал Душан жалко. — Я думал, мы сможем его проверить там. Понять, кто он. Если друг, он полезен. Если враг, то узнаем…

Чирич долго смотрел на него, потом медленно сел обратно. Достал из кармана папиросы, закурил. Дым поплыл к низкому потолку подвала, смешиваясь с желтым светом лампы.

— Возможно, ты не так глуп, как кажешься, — сказал он наконец, выдыхая дым. — Хорошо. Пусть придет. Устроим ему проверку. Посмотрим, как он себя поведет. Что спросит. Что скажет.

Он наклонился вперед, пронзая Душана взглядом.

— Но ты, Илич, будешь наблюдать за ним. Каждое слово, каждый жест. Если заметишь что-то подозрительное, доложишь мне немедленно. Понял?

— Понял, Михаил, — кивнул Душан облегченно.

Чирич затушил недокуренную папиросу о край стола. Открыл ящик и достал маленький пузырек из темного стекла. Поставил на стол между ними.

— Вот твоя доза, — сказал он ровно. — Хватит на три дня. Используй умеренно. Если кончится раньше, не приходи. Я не аптека. Организация дает тебе это в обмен на службу. Будь полезен, Илич. Организация не терпит бесполезных.

Душан протянул дрожащую руку и взял пузырек. Маленький, с восковой пробкой, но внутри спасение. Внутри забвение. Спрятал его в карман жилета, как прячут самое ценное.

— Благодарю, Михаил, — прошептал он. — Я не подведу.

— Посмотрим, — сказал Чирич без особой надежды в голосе. — Иди. И хорошенько наблюдай за русским. Это твой шанс доказать, что ты чего-то стоишь.