Книга Миссия в Сараево, страница 87 – Алим Тыналин

— Может, отложить операцию?

— Отложить? Сейчас? Когда все готово?

В доме Дмитриевича тоже обсуждали австрийские газеты. Полковник сидел за столом, разложив перед собой несколько номеров. Танкович стоял рядом, мрачный как туча.

— Они знают, — сказал Дмитриевич, указывая на заголовки. — Не точно, но знают, что что-то готовится.

— Утечка, — Танкович сжал кулаки. — Значит, то письмо было настоящим. У нас предатель.

— Похоже на то, — согласился полковник. — Вопрос, кто и что именно он передал. Если австрийцы знали бы все, они арестовали бы наших людей. Но обыски проводят на известных адресах, среди старых националистов. Значит, информация у них общая. Кто-то сказал им: «что-то готовится в Боснии там активизировались боевики». Но не более того.

— Этого достаточно, чтобы усилить охрану эрцгерцога.

— Да, — Дмитриевич откинулся на спинку кресла. — Это усложняет задачу. Но не делает ее невыполнимой. Наши люди готовы, вооружены. Даже при усиленной охране у них есть шансы.

— А если австрийцы отменят визит?

— Тогда придется ждать следующей возможности, — полковник закурил сигару. — Но я не думаю, что отменят. Эрцгерцог упрямый человек. Да и отмена визита это признание слабости. Австрийцы гордые люди. Они усилят охрану, но визит состоится.

— А предатель?

Дмитриевич смотрел в окно, выпуская дым.

— Предатель получит свое, майор. Когда я узнаю, кто он. А я узнаю.

* * *

Я сидел за письменным столом, склонившись над недописанной статьей для «Политики». Редактор просил материал о последних событиях в Боснии, нейтральный, без излишних эмоций, просто факты. Надо поддерживать свою легенду, написать статью.

Я старательно подбирал слова, вычеркивал, переписывал. Работа журналиста требовала осторожности: одно неверное слово, и австрийская цензура могла придраться.

За окном моей комнаты на Дорчоле стоял тихий полдень. Солнце заливало стол, на котором лежали исписанные листы, чернильница, стопка газет для справок. Я обмакнул перо, вывел очередную фразу, и в этот момент в дверь постучали.

Резко, настойчиво. Три удара.

Я поднял голову, насторожившись. Соседи обычно не беспокоили меня днем, знали, что работаю. Отложив перо, я встал и подошел к двери.

На пороге стоял почтальон, пожилой серб с седыми усами, в выцветшей форменной куртке. Я видел его раньше, он разносил почту по нашей улице.

— Господин Соколов? — спросил он, сверяясь с конвертом в руках.

— Да, это я.

— Письмо для вас, — он протянул мне небольшой конверт из плотной кремовой бумаги. — Распишитесь, пожалуйста.

Я расписался в его журнале. Почтальон кивнул и зашагал дальше по коридору. Я закрыл дверь, разглядывая конверт. Никакого обратного адреса. Штемпель белградский, но без указания отправителя. Бумага дорогая, качественная. На ощупь внутри что-то тонкое, не только письмо.

Вернувшись к столу, я осторожно вскрыл конверт. Внутри оказалась газетная вырезка и небольшая записка на хорошей бумаге. Записка была короткой, написана по-русски аккуратным, но безликим почерком:

«Для любителя интеллектуальных игр. Может, вы найдете решение?»

Я отложил записку и развернул вырезку. Это была страница из какого-то шахматного журнала, судя по заголовку, немецкого. «Wiener Schachzeitung», венское издание. На странице напечатана шахматная задача: диаграмма с расставленными фигурами и условие: «Мат в три хода. Черные начинают и выигрывают».