Книга Миссия в Сараево, страница 68 – Алим Тыналин

Велько перестал смеяться. Посмотрел на меня.

— Да. Правда. Прикладом. Почему спрашиваешь?

Я пожал плечами, сделал вид, что раздумываю.

— Просто… Ее похоже на удар прикладом. — Я наклонил голову, словно изучая. — Слишком ровный шрам. Приклад оставляет рваную рану, неровную. А у тебя… как будто ножом порезали. Аккуратно.

Тишина.

Велько медленно встал. Лицо у него потемнело.

— Что ты сказал?

Я выглядел невинным, любопытным. Как журналист, задающий неловкий и провокационный вопрос.

— Я не хотел обидеть. Просто заметил. У меня в России был знакомый офицер, его ранили в драке. Так вот, приклад оставляет другой след. — Я сделал паузу. — Может, ты ошибся? Может, это не жандарм, а кто-то другой?

— Ты называешь меня лжецом? — Велько шагнул вперед, сжав кулаки.

Курсанты замолчали, смотрели на нас.

Я примирительно поднял руки.

— Нет, нет! Я просто думал вслух. Извини, если неправильно понял.

— Неправильно понял? — Велько шагнул еще ближе. — Ты думаешь, я вру? Что я трус, который придумывает истории?

— Я этого не говорил, — я отступил на шаг, изображая испуг. — Просто…

— Просто ты жалкий баран! — Велько толкнул меня в грудь. Сильно. Я пошатнулся, но устоял.

Отлично. Начинается.

— Велько, я не хотел…

— Заткнись! — Он толкнул снова, на этот раз я упал на землю, и навалился на меня.

Курсанты начали собираться рядом. Кто-то крикнул:

— Велько, не надо!

Но Велько не слушал. Он нависал надо мной, лицо покраснело от злости.

— Приехал сюда! Чужак! Смотришь на нас сверху вниз! Судишь! — Он схватил меня за воротник, дернул на себя. — Кто ты такой, чтобы судить меня⁈

Я попытался вырваться, но слабо, неумело.

— Отпусти! Я не хотел тебя оскорбить!

— Поздно! — Велько нагнулся, схватил меня за рубашку снова, поднял, замахнулся кулаком.

— Велько! — крикнул Трифко, выбегая из барака. — Хватит! Он же не…

— Не твое дело, Трифко! — рявкнул Велько.

Я видел кулак, летящий к моему лицу. Мог уклониться. Легко. Блокировать, контратаковать, уложить Велько за секунду.

Но я слабак.

Кулак ударил в скулу. Сильно. Голова дернулась в сторону, перед глазами высыпали звезды, во рту вкус крови. Больно.

Терпи. Это нужно.

Велько отпустил меня, я рухнул на землю. Лежал, держась за лицо, кровь текла из разбитой губы.

— Вот так! — Велько стоял надо мной, тяжело дышал. — Может, теперь научишься держать язык за зубами!

— Что здесь происходит⁈ — громко крикнул кто-то неподалеку. Танкович вышел из штабного барака, быстрым шагом шел к нам.

Велько выпрямился, отступил.

Танкович подошел, посмотрел на меня, потом на Велько.

— Велько! Объясни!

Велько сжал челюсти.

— Он оскорбил меня, майор. Назвал лжецом. Сказал, что мой шрам нанес не жандарм.

Танкович повернулся ко мне.

— Это правда, Соколов?

Я медленно встал, держась за лицо. Кровь капала на рубашку.

— Я… я не хотел никого оскорбить, — пробормотал я. — Просто задал вопрос. Как журналист. Хотел понять детали…

Танкович долго смотрел на меня. Потом на Велько.

— Велько, ты ударил гостя. Гостя, который здесь по приказу полковника Дмитриевича.

Велько опустил голову.

— Извините, майор. Но он…

— Молчать! — Танкович повернулся ко мне. — Соколов, иди в барак. Умойся. Приложи лед к лицу.

Я кивнул, и пошатываясь, пошел к бараку.

Идеально.

Через час меня вызвали к Танковичу. Лицо распухло, губа разбита, под глазом уже налился синяк.