Книга Миссия в Сараево, страница 46 – Алим Тыналин

Белград просыпался медленно, сквозь туман с Дуная. Я шел по улице Кнеза Милоша, держа в кармане сложенную записку с адресом. Конверт вчера вечером передал Чирич, перед тем как мы с Еленой ушли из кафаны.

Адрес вел в тихий район, где селились государственные чиновники среднего звена. Двухэтажные дома с аккуратными палисадниками, чугунные решетки, выкрашенные в черный цвет. Нужный дом стоял в конце улицы, неприметный, с штукатуркой серого цвета и ставнями, закрытыми наглухо.

Я поднялся по трем ступенькам крыльца и постучал в дверь. Дважды, потом раз, потом снова дважды. Пароль.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти, широкоплечий, с приплюснутым носом боксера и маленькими, внимательными глазами. Одет просто: темная рубашка без галстука, черные брюки. На поясе под рубашкой угадывалась кобура.

— Соколов? — спросил он, изучая меня взглядом.

— Да.

Он кивнул и отступил, пропуская внутрь. Я переступил порог. Прихожая узкая, пахло табаком и кофе. Мужчина закрыл дверь на засов и повернулся ко мне.

— Руки вверх.

Я поднял руки. Он быстро, профессионально обыскал меня, проверяя каждый карман, ощупывая пояс, щиколотки. Забрал мой складной нож, который всегда носил при себе, положил на консольный столик у стены.

— Чисто, — сказал он и указал на лестницу. — Второй этаж, последняя дверь налево.

Я поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Перила были холодными. На втором этаже коридор вел вглубь дома, две двери слева, одна справа. Все закрыты.

Я остановился у последней двери, постучал.

— Войдите.

Голос спокойный, низкий, с хрипотцой курильщика.

Я повернул ручку и вошел в кабинет.

Комната была небольшой, но светлой. Два высоких окна выходили во двор, где росли старые липы, еще не поросшие листвой. Утреннее солнце пробивалось сквозь ветви, отбрасывая дрожащие тени на деревянный пол.

Обстановка аскетичная. Письменный стол из потемневшего дуба, два кресла с потертой обивкой, книжный шкаф у стены. На стенах висели три большие карты в рамках: Балканы, Австро-Венгерская империя, Османская империя. Карты были исколоты булавками, помечены карандашными линиями, исписаны заметками на полях.

За столом сидел полковник Дмитриевич.

Я видел его однажды раньше, мельком, в кафане «Златна моруна», когда он встречался с Чиричем. Но тогда Дмитриевич был в гражданском, курил сигару, разговаривал вполголоса. Сейчас он сидел прямо, руки сложены на столе, и смотрел на меня взглядом человека, привыкшего оценивать других.

Высокий, жилистый, лет сорока пяти. Лицо худое, с резкими чертами и глубокими морщинами у рта. Усы седые, подстриженные по-военному, коротко, щеткой. Волосы тоже седые, зачесаны назад. Глаза темно-карие, почти черные, проницательные. Взгляд тяжелый, изучающий, безжалостный.

Одет в штатское: темный костюм хорошего покроя, белая рубашка, черный галстук, завязанный аккуратно. На левом лацкане сюртука маленький значок, сербский национальный флаг и скрещенные пистолеты. Символ «Черной руки».

На столе перед ним лежала раскрытая папка. Даже с расстояния я разглядел несколько листов бумаги, испещренных текстом, и фотографию. Моя легенда.

Дмитриевич не встал, не поздоровался, не предложил сесть. Просто продолжал смотреть на меня молча. Психологическое давление, классический прием допроса. Создать напряжение, заставить человека нервничать, говорить первым.