Книга Миссия в Сараево, страница 129 – Алим Тыналин

— Повода не будет.

— Будет. — Урбах достал часы из жилетного кармана, проверил время. — Завтра. Или послезавтра. Очень скоро. — Убрал часы обратно, посмотрел на меня. — Вас ждет сюрприз, поручик. Неприятный. Настоятельно рекомендую покинуть Белград как можно скорее. Сегодня вечером. Сейчас, если есть возможность.

— Что вы задумали?

— Я? — Урбах приложил руку к груди с преувеличенной невинностью. — Ничего. Я просто скромный офицер разведки, исполняющий свой долг. Но мир не стоит на месте, знаете ли. События развиваются. Иногда непредсказуемо.

Он шагнул в сторону, обходя меня. Остановился рядом с крестом на могиле Елены.

— Она верила в великую Сербию, верно? В освобождение славян. В справедливость. — Посмотрел на надпись на кресте. — Наивные мечты. Но искренние. Жаль, что искренность не спасает от пули.

Я сделал шаг вперед.

Урбах повернулся, встретил мой взгляд. Усмешка исчезла. Лицо стало серьезным.

— Не надо, поручик. Я пришел не для драки. Пришел предупредить. Из профессионального уважения. — Достал портсигар снова, закурил новую сигарету. — Вы хороший агент. Взорвали лагерь, устранили инструктора, сорвали обучение. Впечатляет. Но эта игра намного больше, чем вы думаете. И силы, которые в нее вовлечены, сильнее любого отдельного человека.

— Война не начнется, — повторил я упрямо.

— Начнется. — Он говорил спокойно, без торжества. Просто констатировал факт. — Завтра утром вы поймете. А потом побежите к своему Артамонову, он отправит депешу в Петербург, там поднимется паника. Мобилизация, ультиматум, войска. Механизм запущен, поручик. Его уже не остановить.

— Что завтра?

Урбах покачал головой.

— Нет-нет. Не скажу. Я же сказал, что это сюрприз? — Затянулся, выпустил дым. — Но повторяю: уезжайте сегодня. Пока границы открыты. Завтра будет поздно. Вас начнут искать. «Черная рука» ничего не забывает. Чирич не забывает. А австрийские жандармы тоже неглупы. Русский шпион в Белграде в разгар кризиса отличный козел отпущения.

Он отошел от могилы, направился по аллее к выходу. Остановился через несколько шагов, обернулся.

— Кстати, поручик. Мы еще встретимся. — Улыбнулся холодно. — На поле боя. Через год, может, два. Когда Россия и Австрия столкнутся лбами. Вы будете в одном окопе, я в другом. И тогда посмотрим, кто окажется прав.

— Я вас найду раньше, — сказал я тихо.

Урбах кивнул, будто это был комплимент.

— Надеюсь на это. Будет интересно. — Приложил два пальца к виску в ироничном салюте. — До встречи, господин Бурный. Берегите себя. Война будет долгая. Пушки не разбирают, кто умный, кто храбрый.

Повернулся, пошел дальше. Фигура в темном костюме удалялась между крестами и деревьями. Скрылась за поворотом аллеи.

Я остался один.

Посмотрел на могилу Елены. На деревянный крест. На венок из белых лилий.

Завтра.

Что завтра?

Что задумал Урбах?

Надо бежать к Артамонову. Докладывать. Предупредить.

Но сначала…

Я опустился на колени снова. Положил руку на землю.

Ветер зашелестел листьями. Птица пропела где-то далеко.

Елена не ответила.

Я поднялся. Посмотрел на могилу последний раз.

Потом повернулся и пошел прочь с кладбища.

Надо выяснить, что будет завтра.

Пока не поздно.

Я вышел с кладбища и направился обратно в город.

Солнце клонилось к закату. Тени длинные, косые. Жара спала, стало прохладнее.