Книга Миссия в Сараево, страница 123 – Алим Тыналин

Через двадцать минут извозчик остановился у церкви. Я заплатил, сошел с коляски. Пошел пешком по узким улочкам Дорчола. Старые дома, полуоблезшая штукатурка, белье сушится на веревках между окнами. Дети играли во дворах, кричали, смеялись.

Конспиративная квартира в трех кварталах от церкви. Третий этаж старого дома. Темный подъезд, скрипучая лестница. Я поднялся, остановился перед дверью.

Постучал условным сигналом. Три, два, один удар.

Тишина. Потом шаги за дверью. Щелчок замка.

Дверь открылась.

Артамонов.

Он стоял в дверном проеме, улыбался. Широкая улыбка, редкая для него. Обычно он серьезный, сдержанный. Но сейчас он улыбался.

— Входите, Александр Иванович.

Я вошел. Он закрыл дверь за мной, дважды повернул ключ.

Квартира небольшая. Одна комната, кухня, прихожая. Окно выходило во двор. Мебель простая: стол, два стула, диван у стены. На столе керосиновая лампа, стопка бумаг, чернильница.

Артамонов прошел к столу, сел. Жестом указал на второй стул.

— Садитесь. Докладывайте.

Я сел напротив. Положил вещмешок рядом на пол.

— Миссия выполнена, — сказал я. — Взрыв произошел в шесть утра. Склад уничтожен. Танкович тяжело ранен. Двое боевиков погибли на месте.

Артамонов кивнул.

— Знаю. Прочитал донесения агента из Шабаца. — Он взял листок бумаги со стола, пробежал глазами. — Взрыв разнес склад в щепки. Ближайший барак разворочен. Двое мертвых: Велько Чубрилович и Михайло Йованович. Танкович с переломом руки, контузией, осколочными ранениями. Его доставили в госпиталь Шабаца. Состояние тяжелое.

Он отложил бумагу, посмотрел на меня.

— Выживет?

— Не знаю, — сказал я. — Видел, как его увозили. Без сознания, в крови. Может, выживет. Может, нет.

Артамонов достал из внутреннего кармана сигарету, закурил. Дым поплыл к потолку, синий, густой.

— Не важно, — сказал он медленно. — Даже если выживет, обучение сорвано. Лагерь уничтожен. Боевики разбежались. Гаврило Принцев погиб, это главное.

Я поднял голову.

— Принцев погиб? В донесении написано только о двух.

— Третий умер по дороге в госпиталь. — Артамонов затянулся. — Осколок в живот. Истек кровью в повозке. Агент подтвердил, это был Принцев.

Я откинулся на спинку стула. Принцев мертв. Худой фанатичный юноша, который смотрел на меня в последний день в лагере, молча, неподвижно.

Мертв.

— Операция провалена, — продолжал Артамонов. — «Черная рука» не сможет подготовить новых исполнителей до конца месяца. Эрцгерцог Франц Фердинанд посетит Сараево двадцать восьмого июня, как планировалось. Никто его не убьет. У сербов больше нет людей.

Он улыбнулся снова.

— Отличная работа, Александр Иванович. Вы предотвратили покушение. А значит, предотвратили большую войну.

Артамонов поднялся, подошел к шкафу у стены. Открыл дверцу, достал бутылку. Темное стекло, золотая этикетка.

— Французский коньяк, — сказал он, возвращаясь к столу. — Hennesy. Хороший, выдержанный. Приберегал для особого случая.

Он поставил бутылку на стол. Достал два бокала из того же шкафа. Налил. Янтарная жидкость, густая, блестящая. Крепкий, пряный запах.

Протянул мне один бокал.

— Поздравляю. За успех миссии.

Я выпил. Коньяк обжег горло, согрел грудь. Хороший коньяк. Артамонов не обманул.

Он тоже выпил, опустил бокал на стол. Сел обратно.

— Петербург доволен, — сказал Артамонов, наливая снова. — Министр лично благодарит.