Книга Миссия в Сараево, страница 115 – Алим Тыналин

За стойкой хозяин вытирал кружки тряпкой. Полный, лысеющий, с седыми усами.

— Доброе утро, — сказал я. — Можно позавтракать?

Хозяин кивнул.

— Сейчас принесу. Кофе? Хлеб? Сыр?

— Да. И яичницу, если есть.

Он ушел на кухню. Я сел за стол в углу, спиной к стене. Достал из кармана газету, развернул. Делал вид, что читаю, но смотрел на мужчину у окна.

Лет пятидесяти, крепкого сложения. Широкие плечи, загорелое лицо, рабочие руки. Одет просто, холщовая рубаха, жилет. На столе перед ним шапка. Сидел спокойно, пил кофе маленькими глотками, смотрел в окно на площадь.

Йован. Должен быть он. Торговец зерном, агент Артамонова.

Хозяин принес поднос, кофе в медной джезве, чашка, тарелка с яичницей, хлеб, брынза. Поставил на стол.

— Восемь пара.

Я заплатил. Хозяин ушел обратно за стойку.

Налил кофе, отпил. Горячий, крепкий, с гущей на дне. Съел яичницу, не торопясь. Хлеб свежий, еще теплый. Брынза соленая, острая.

Мужчина у окна допил свой кофе, поставил чашку на стол. Встал, надел шапку, направился к выходу. Проходя мимо моего стола, остановился.

— Простите, господин. Вы не местный?

Я поднял голову.

— Нет. Из Белграда. По торговым делам.

Он кивнул.

— Ясно. Если ищете хорошую сливовицу, тут лучшая в округе. Хозяин держит бочку от своего деда.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Слышал, здесь хорошая сливовица.

Пауза. Короткая, но заметная.

— Лучшая в Мачве, — ответил он спокойно.

Пароль и отзыв. Все правильно.

Он сел напротив меня, не спрашивая разрешения. Положил шапку на стол, сложил руки.

— Йован, — сказал тихо. — Торгую зерном. Ваш общий знакомый из Белграда просил помочь.

Я кивнул.

— Александр. Спасибо, что согласились.

Йован посмотрел на хозяина за стойкой. Тот возился с посудой, не обращал на нас внимания. Наклонился ближе, понизил голос.

— Все готово. Лошадь ждет у конюшни за трактиром. Хорошая, выносливая, не пугливая. Седло, уздечка, переметные сумки. Дорогу покажу.

— Когда?

— Сейчас. Закончите завтрак, выходите через заднюю дверь. Там узкий проход между домами, он выводит к конюшне. Я буду ждать.

Он встал, надел шапку, пошел к выходу. Не оглянулся.

Я допил кофе, доел хлеб. Встал, взял сумку, вышел через заднюю дверь, как он сказал.

Проход узкий, грязный, завален мусором. Прошел, вышел на задний двор. Конюшня небольшой сарай, покосившийся, с выцветшими досками.

Йован стоял у входа, держал под уздцы гнедую лошадь. Среднего размера, крепкая, спокойная. Седло простое, крестьянское, но прочное.

— Вот она. Зовут Звезда. Послушная, знает дорогу. Только не гоните сильно, устанет.

Я подошел, погладил лошадь по шее. Теплая, спокойная. Привязал сумку к седлу, проверил стремена.

— Далеко ехать?

— Километров пять на север. По главной дороге до развилки, там свернешь направо, в лес. Дорога лесная, узкая, но проезжая. Через километр увидишь старый дуб с расщепленной молнией вершиной. От него уходит тропа влево, по ней не ходи. Это прямо к лагерю ведет, охрана заметит. Езжай дальше по дороге еще метров триста, там поляна. Привяжешь лошадь, дальше пешком.

— Лагерь далеко от поляны?

— Километра полтора через лес. На северо-запад. Увидишь по дыму, они днем костер разводят. Вечером тоже. Ночью нет.

Йован достал из кармана сложенный листок, протянул мне.

— Схема. Нарисовал сам три дня назад. Шесть построек, склад справа. Охрана двое ночью, четверо днем. Сменяются в полночь и в шесть утра.