Книга Оракул с Уолл-стрит 5, страница 132 – Алим Тыналин

О’Мэлли, сидевший рядом со мной в темно-сером костюме, проверил револьвер в кобуре под мышкой. После предупреждения Мэддена мы удвоили меры предосторожности.

— Компания существует с 1887 года, — читал я из досье. — Три фабрики в Нью-Джерси, контракты с универмагами на всем Восточном побережье. До краха стоимость активов оценивалась в два миллиона восемьсот тысяч долларов.

Автомобиль остановился у скромного четырехэтажного здания из красного кирпича в финансовом районе. Вывеска «Lorens Textile» висела криво, несколько букв отсутствовали. Уже внешний вид говорил о бедственном положении компании.

Лифт с дребезжащей решеткой доставил нас на третий этаж. Приемная «Lorens Textile» встретила атмосферой запустения: пыльная мебель, увядшие цветы в вазах, секретарша средних лет с красными от слез глазами, судорожно перебирающая документы.

— Мистер Лоренс ожидает вас в кабинете, — произнесла она дрожащим голосом. — Проходите, пожалуйста.

Джордж Лоренс оказался седовласым мужчиной лет шестидесяти с глубоко запавшими глазами. Его кабинет, некогда демонстрировавший процветание семейного бизнеса, теперь напоминал музей лучших времен. Фотографии с открытий фабрик, награды за качество продукции, портреты трех поколений семьи Лоренс, все это смотрелось горькой иронией.

— Мистер Стерлинг, — он поднялся из-за массивного стола из красного дерева, протягивая руку. — Благодарю, что согласились приехать лично. В такие времена немногие готовы даже выслушать предложения.

Я занял кресло напротив его стола, изучая разложенные финансовые документы. Цифры рассказывали печальную историю: падение заказов на восемьдесят процентов за месяц, невозможность расплатиться с поставщиками хлопка, требования банков о немедленном погашении кредитов.

— Мистер Лоренс, расскажите о текущем состоянии производства.

Он достал носовой платок и вытер лоб, хотя в кабинете было прохладно.

— Все три фабрики остановлены. Рабочие отправлены в неоплачиваемый отпуск до лучших времен. Склады забиты готовой продукцией, которую никто не покупает. Хлопок дорожает, а цены на ткани падают.

Лоренс открыл ящик стола и достал толстую папку.

— Здесь полная опись имущества. Оборудование на фабриках современное, установлено в 1925 году. Ткацкие станки «Draper Corporation», прядильные машины «Whitin Machine Works». До кризиса все это стоило полтора миллиона долларов.

Я пролистал опись, отмечая качество оборудования. Техника действительно современная, способная производить высококачественные ткани для растущего рынка готовой одежды.

— А долговые обязательства?

— Четыреста двадцать тысяч банку, триста тысяч поставщикам, сто пятьдесят тысяч по налогам штата, — голос Лоренса стал еще тише. — Плюс зарплатная задолженность перед рабочими, восемьдесят тысяч долларов.

Общие долги превышали миллион долларов, но активы все равно представляли ценность. Через два-три года, когда экономика начнет восстанавливаться, спрос на текстиль вернется.

— Мистер Лоренс, какую сумму вы просите за компанию?

Он закрыл глаза, словно приготовился к физической боли.

— Любую разумную сумму, мистер Стерлинг. Я готов продать за триста пятьдесят тысяч долларов. Этого хватит, чтобы расплатиться с самыми срочными долгами и выплатить зарплату рабочим.