Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 85 – Елена Амеличева

Это уж точно. Наш Генерал умел отдавать приказы, а вот подчиняться претило его властной натуре. На моей памяти не было ни одного момента, чтобы старший брат подчинился кому-то кроме нашего отца.

— Вода до второго этажа дошла уж, - продолжал Раф – единственный, что у меня теперь остался. – Руфус сказал, что когда она схлынет, по городу толпы мародеров пойдут. И по богатым домам прежде всего. Утащат сейф и все, останемся нищими.

— Так зачем же вы дома такие деньги хранили?

— Он так решил, Алина, - пожал плечами. – Я умолял не делать этого, но Руф нырнул, и в первый раз у него получилось, приволок кучу банковских билетов мокрых. А во второй… - всхлипнул. – Он нырнул и больше не вернулся. Я сидел там, пока вода не поднялась по горло. Потом ушел на крышу и меня спасли. А брат… утонул, спасая деньги.

Что же ты наделал, Руфус?

— Разве они стоял того, Алина? – заплаканный Ральф посмотрел в мое лицо. – Бумажки ведь просто. А он за них умер. И нет его больше. Как же так?..

Мы разрыдались, обнявшись. Черт бы с ними, с деньгами. Это все наживное и самое главное, что на самом деле ценно, на них не купишь. Они не стоят того, чтобы отдавать за них жизнь. Никак не стоят.

— Ибо Госпоооооодь все видиииит!

Заунывный вопль отвлек меня, заставив вздрогнуть. Наверное, кто-то повредился умом. После катастрофы всегда появляются кучи умалишенных, возлагающих всю вину на Бога. Смахнув слезы, я принялась зашивать рану брата.

— Это накаааазаниееее всеееем нааааам! – упорствовал кто-то, пока я накладывала шов за швом.

— Покааааайтеееесь! – крещендо взвилось к потолку, когда закончила.

Дети заревели, перепуганные громким мужчиной. Проснулись те, кто забылся целебным сном, столь необходимым истерзанным телам и душам. Побледневшие люди начали креститься.

— Перевяжите, будьте любезны, - попросила я уставшую медсестру. – Раф, скоро вернусь, - улыбнулась брату и поспешила в соседний зал.

— Боооойтесь божьегоооооо гнеееваааа, нечистивцыыыыы!

— Кто там такой громкий? – спросила у Джанет, замершей в дверях.

— Догадайся, - мрачно усмехнувшись, она кивнула на нашего старого недоброго знакомого.

Церон Альгат, кто бы сомневался.

Он ходил среди больных, воздев руки к небу – вернее, за неимением оного к потолку, и завывал, как кликуша.

Моя тетка не выдержала и поспешила к нему.

— Господин Альгат, прошу вас оставить проповеди для церкви, больным нужен покой.

— Их души в опасности! – патетически взвыл он. – А ты о теле беспокоишься, женщина?!

— Души – это по вашей части, а в больнице лечат другое. Каждый должен заниматься своим делом: вы – проповедовать, но в храме, а лекари – исцелять тела, - отрезала женщина. – Будьте любезны оставить людей в покое!

— Женщине место в спальне да на кухне! – ядовито прошипел Альгат, но все же удалился, смерив меня напоследок презрительным взглядом.

— Неужели этот упырь теперь будет вместо Григорио? – прошептала я, когда Джанет вернулась ко мне.

— Господь решил нас испытать, - она кивнула. – Даже не знаю, от кого вреда будет больше, от наводнения или от этого негодяя.

Как бы ни было тяжело, жизнь продолжалась. Река ушла через несколько дней. Вернулась в свое русло и беспечно сияла под голубым небом, будто и не помнила, что натворила в Лаверне. Вода исчезла, но проблемы остались. И даже не те, что были очевидны. Кроме разрухи и грязи нас ждало много такого, о чем и помыслить было невозможно. Но пока что весь Лаверн дружно принялся приводить город в порядок.