Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 199 – Елена Амеличева

Сижу за решеткой в темнице сырой.Вскормленный в неволе орел молодой,Мой грустный товарищ, махая крылом,Кровавую пищу клюет за окном,Клюет, и бросает, и смотрит в окно,Как будто со мною задумал одно;Зовет меня взглядом и криком своимИ вымолвить хочет: «Давай улетим!Мы вольные птицы; пора, брат, пора!»А. Пушкин «Узник»

Заскрежетали замки. Дверь открылась, я встала с кровати.

— Доброе утро, Саяна. – Крот, все также подслеповато щурясь и улыбаясь, посмотрел на меня.

Вежливый, заботливый. Зачем это? С первого взгляда было понятно – мягко стелет, да жестко спать.

Кстати, об этом.

— Вы всерьез полагаете, что утро может быть добрым после ночи в вашем «холодильнике»? Я, знаете ли, не котлета, меня не нужно хранить в морозилке!

— Простите. Мы решим этот вопрос.

— Надеюсь. Подушка тоже не помешает.

— Хорошо. Пойдемте.

— Я никуда не пойду, пока не расскажете, что с Алексом.

— У нас был договор.

— Вот именно! Я свою часть выполнила!

— Саяна, вы лукавите и прекрасно это знаете. – Он усмехнулся.

— Вы должны были убить Драгана. Но он жив.

Слава богу!

— Я воткнула в его сердце кинжал. Если он не умер, не моя вина. И раньше многие пытались, ни у кого не вышло, сами знаете. Его зовут Бессердечным и Неубиваемым не зря.

— Не буду спорить. Ваш Алекс тоже жив. Именно к нему я и хочу вас отвести.

— Тогда пойдемте.

Мы вышли из камеры и опять пошли по бесконечному унылому коридору. Эта «кишка» мне в кошмарах будет сниться! Хотя я, похоже, живу в одном большом дурном сне.

Как партизаны, запутывающие следы, мы петляли, заворачивая то вправо, то влево. Когда в глаза ударил яркий свет, я поняла, что проклятый лабиринт кончился.

Две вполне современные двери с электронным замком – тем самым, издающим противный писк при открывании. Ненавижу их – благодаря Горану. Советский коридор превратился в обычный, как в госучреждениях, лишь отсутствие окон и массивные каналы системы вентиляции не давали забыть о том, что находишься в подземелье.

Не знаю, почему, но я даже обрадовалась, когда мы вошли во вполне современное помещение, похожее на клинику. Белое, голубое, хром, никель, все сияет. Пахнет странно, каким-то чистящим средством. И тут тепло, мне даже пришлось снять толстовку.

Все бы ничего, но вибриссы орут благим матом.

Крот нажал на кодовую панель, и стена с мягким шипением уехала вверх, совсем некстати напомнив о Коците. Помещение за стеклом было похоже на операционную. В центре, на кушетке, восседал Алекс. Из груди вырвался вздох облегчения. Живой!

— Вот он, ваш Александр Орлов. – Крот гордо улыбнулся, словно только что лично вытащил Охотника из горящего здания.

— Зачем мы здесь? – спросила я, с подозрением глядя на группу мужчин в синей медицинской форме вокруг Алекса.

— Увидите. – Крот кивнул одному из них, когда тот вопросительно глянул в нашу сторону.

И я смотрела – как они укладывают Охотника на кушетку, фиксируют ремнями его руки и ноги, закрепляют на теле разные датчики, включают мониторы, и понимала, что ничего хорошего точно не произойдет.

Но все равно, как бы то ни было, к тому, что последовало потом, я оказалась не готова.

Медленно и спокойно, будто делали это тысячи раз, они разрезали его рубашку, долго осматривали плечо, а потом… воткнули в него нож!