Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 221 – Ирина Котова

Люк от этого выговора, от раздраженного тона, от того, что он стоит тут навытяжку, начал злиться.

— У меня своя точка зрения на эту ситуацию, ваше величество, — сказал он по возможнoсти почтительно. Хотя все равно терять уже было нечего. — И я сделал то, что посчитал правильным.

— Да молчи, молчи же! — зашипел Луциус, зверея на глазах. — Ты, идиот, сделал глупость. Неужто ты думал, что я храню важные документы в одном экземпляре? В чем был смысл твoего дерзкого поступка, если вторая папка с фотографиями спокойно лежит у меня в сейфе спальни? Да, ты забрал накопитель, да и боги с ним — растиражировать можно и так.

Люк грязно выругался. Χорошо хоть, что почти неслышно.

— Я надеялся…

— Ты недооценил опасность и чуть не погиб, — жестко впечатывал слова король, сверля его пронзительным блекло-голубым взглядом, — ты недооценил противника и оказался в еще худшем положении, чем раньше! Да, — вдруг тон его смягчился, — похвально то, что ты не сдаешься, и я ценю твою отчаянность и смелость. Но есть разница между упорством и глупостью, Лукас! Нельзя мыслить столь местечково и ограниченно. Я дал тебе в руки возможность безболезненно склонить эту Рудлог к браку, при этом вся ответственность лежала бы на мне, и все недовольство было бы направлено на меня. И что я вижу? Прекраснодушного осла!

Дармоншир чувствовал себя ровно так же, как когда его примерно в тех же выражениях отчитывал Тандаджи. Но главное он ухватил.

— Не нужно фотографий в прессу, ваше величество, — сказал он настойчиво, ощущая, как оглушающе противно звучит поражение. — Уничтожьте их. Клянусь, завтра Марина Рудлог станет моей женой.

— И почему я должен тебе поверить, Лукас? — внимательно поинтересовался король. Люк пожал плечами и немного даже высокомерно ответил:

— Я даю вам свое слово, ваше величество. Считайте, что я проникся государственной необходимостью.

Инландер курил, прислонившись спиной к зеркалу, задумчиво разглядывая опального герцога.

— Даю тебе время до вечера, — проговорил он. — Фотографии я сожгу сегодня поутру, как вернусь во дворец. Считай это авансом моего к тебе доверия. И не разочаровывай меня еще больше, Лукас.

— Вас опасно разочаровывать, ваше величество, — едко усмехнулся Люк. — Не представляю, отчего вы меня ещё терпите.

Король сунул окурок в пепельницу, подошел к Люку.

— Потому что, — сказал он неожиданно ровно, — мы очень похожи, Лукас. Мы оба не любим давления, но через года вспоминаем именно тех учителей, которые заставляли нас жилы рвать, чтобы чего-то добиться. Нам нė свойственна организованность, и поэтому, когда в ней возникает нужда, она превращается в педантичность. Я вижу в тебе потенциал, Лукас, а в твоих прошлых метаниях вижу себя. У тебя много сил, которые ты тратишь на ерунду. Поэтому тебя нужно обуздывать, направлять в нужную колею — иначе ты израсходуешь себя впустую. Тебе это кажется жестокостью? Пусть. Когда-нибудь ты вспомнишь меня и скажешь cпасибо. Как я говорил спасибо отцу, хоть он и ломал меня, молодого обалдуя, через колено. У него случались oшибки, но по сравнению с тем, что он дал мне — пусть вопреки моей воле, — это ничто.

Он на мгновение сжал пальцами плечо Люка, обалдевшего от этого тона и подтекста, поколебался, словно желая что-то сказать, поморщился, развернулся и ушел к зеркалу.