Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 148 – Ирина Котова

— Ложись спать. У меня в мешке лепешка, захочешь есть — возьми ее.

Женщина послушно легла и закрыла глаза.

Макс вернулся среди ночи, озверевший от смрада, гогота и крови — он дрался, сбивая кулаки и пропуская удары, и каждый следующий противник, позарившийся на серебро, вызывал в нем еще более сильный приступ ярости, — и он ломал руки, носы, отбивал почки, сносил телами столы, вызывая кровожадный рев и топот наблюдателей — и отработал-таки и клятву Якоши, и свою половину серебрушки. Пригодится в дороге.

Болела челюсть, болели ребра и колени, и кулаки, в крови кипел адреналин — и он выхлебал чуть ли не полведра воды и просто рухнул на топчан, закрыв глаза.

И рыкнул на женщину, вновь потянувшуюся к нему — потому что вот сейчас его полоснуло желанием. Она замерла, сжавшись — и Макс перевел дыхание.

— Не лезь, — просипел он, — я сделаю тебе больно. Не надо.

— Ниееет, — уверенно сказала она и взобралась на него верхoм. — Ниеее-болиеииит… Яаааа умиеееююю… даааа?

Пальцы ее распахнули куртку, забрались под рубаху — прошлись под обмоткой. И потянули вниз штаны. Макс перехватил ее руку, сжал, приподнялся, тяжело дыша. В висках стучала кровь.

— Уйди, Венин.

— Тиебеее нууужно, — почти четко проговорила женщина, подняла руку — ту, что схватил он, и поцеловала его сбитые костяшки, — ты хооочиееешь. Даааа?

Пальцы второй руки сжали его снизу, провели вверх-вниз — и он откинул голову назад, сглотнул и закрыл глаза, ненавидя себя за слабость.

— Да.

* * *

Женщины, женщины. Вы опутываете нас сетями долга, привязываете своей слабостью. Сколько героев погибло из-за вас, сколько горящих сердец потухло, сколько разумных, выверенных планов полетело к чертям? Где бы вы ни были, стоит вам почувствовать слабину — и жертве не уйти. Но кто осудит вас за это желание укрыться за мужской спиной?

Профессор Тротт расслабленно спал, обнимая случайную попутчицу, женщину чужого мира. А снилась ему совсем другая девушка. Голая, беловолосая и с крыльями, покрытыми черным мягким пухoм. Οна осторожно ступала по мхам гигантского папоротниковогo леса, и измазанное грязью испуганное лицо ее казалось ему мучительно знакомым, хотя он совершенно точно никогда ее раньше не видел.

* * *

Весь следующий день столица погружалась в пучину религиозного рвения. По улицам носили жрецов, оповещавших, что с заходом солнца все обязаны прекратить торговлю и домашние дела и приступить к посту и молитве. Якоши, хмурый из-за упущенной выгоды, с сожалением прогнал пришедших раньше времени клиентов, запер харчевню, собрал всех домочадцев, и, лениво пробормотав пару слов восхвалений, махнул рукой, и пробурчал:

— Им и без усердия такого грешника, как я, силы хватит. Расходитесь и не шумите, нечего привлекать внимание.

Дунул на свечу и oтправился в свою комнату. Женщины уселись в уголке за стенкой, охранники ушли на задний двор — там они ночевали в пристройке, а Макс поднялся в темную каморку, подошел к окну, слыша, как тихо ступает за ним Венин.

— Ложись, — сказал он, глядя на черное небо — первая луна Лортаха только-только вставала над домами.

Женщина зашуршала одеждой. Скрипнул топчан. А Тротт слушал утихающий, погружающийся в ночь город. Спешно пробежал кто-то по улице, пригибаясь и оглядываясь, шмыгнул в одну из дверей. Ни в одном из окон переулка не горело свечей, все затаились, то ли и действительно занявшись молитвой, то ли решив отсидеться тихо в ожидании предсказаний жрицы.