Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 212 – Ирина Котова

— Только не засните, — пробормотал он, опрокидывая ее на диван и поднимая платье до пояса. — Это будет чудовищный удар по моему самолюбию.

— А это уж как постараетесь, — ответила она и сжала пальцами его волосы, откидывая голову на подушку. — Только, Игорь Иванович, понежнее с грудью. Очень уж она у меня сейчас чувствительная.

При слове «грудь» он встрепенулся, как старый боевой конь, задрал платье еще выше — и замер, глядя на мягкие и широкие полушария. Наклонился, вжался в одно из них лицом, не удержав довольного вздоха — тепло, мягко, пышно! — потрогал налитый сосок языком — и потом руками, и губами убедился, насколько чувствительной стала женская плоть.

Этот их вечер был наполнен медленной лаской и пронзительным взаимопониманием. Бережностью мужчины и горячей любовью женщины. Запахом дыма и нежности, молока и соли, сбивающимся дыханием и доверием.

И не омрачал этот вечер вкус предательства, потому что любовь к прекрасной королеве никуда не ушла. Она навсегда останется с ним. Но и эта — синеглазая, доверчивая, беззаветно отдающаяся — тоже была его женщиной. Неизвестно как ставшей его лекарством.

Она все-таки заснула под ним, уже после всех ласк и его нетерпеливого, бесстыдного безумия. Только что хрипло, с постанываниями, дышала, переживая прошедшее удовольствие — и вдруг глаза ее затуманились, и она заснула.

Стрелковский усмехнулся, привел себя и ее в порядок и отнес в свою спальню. Пусть привыкает. А уговорить можно и потом.

Среда, 7 января, Дармоншир

Люк

— Когда я буду иметь удовольствие вас видеть снова? — с едва заметной усмешкой спросил герцог Дармоншир у невесты, ощущая на едва поднывающем еще локте твердость ее ладони. Сегодня был запланированный выход в свет — посещали скучнейшую выставку детских работ из художественных школ герцогства, и Люк, чтобы не заснуть на ходу, развлекался, наблюдая за спутницей. Напряжение последних недель приучило его мозг к нагрузкам, и бессмысленность текущего занятия почти отправила ум в анабиоз.

Ангелина явно мыслями витала где-то далеко, и настолько несобранной герцог видел ее впервые. Хотя даже в таком состоянии она по самодисциплине могла бы дать фору любому изнуряющему себя аскезой тидусскому монаху.

— К сожалению, — ответила принцесса тем самым ледяным тоном, который, будучи усилен в мегафон, наверняка мог бы стать причиной похолодания климата, — не могу вам точно сказать. Мой секретарь известит вас не менее чем за три дня до встречи. Чтобы вы могли распределить время.

— Дела? — поинтересовался его светлость небрежно. Не то чтобы ему это действительно было интересно.

Она не ответила, снова задумавшись о своем, и Люк прибег к запрещенному приему — приблизился ближе, почти к ее уху, и понизил голос:

— У вас проблемы, Ангелина? Я могу как-то помочь?

— Если бы могли, — сказала она, высокомерно поведя плечом и обжигая его полярным холодом во взгляде, — я бы сказала. Все в порядке, Лукас. Прелестная картина, не правда ли?

— Мммм-да, — иронично подтвердил он, глядя на чудовищную собаку с вылупленными от усердия глазами и потрепал засиявшего пацана — автора, стоявшего рядом с картинкой, по макушке. — Шедевр. Хотите, подарю?

Она все-таки дернула губами. И отвернулась.

После этого было награждение победителей и выдача утешительных призов проигравшим, дружный детский рев непризнанных гениев. И когда они наконец-то вернулись к автомобилю, Люк чувствовал такое облегчение, будто только что покаялся во всех грехах и получил отпущение.