Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 211 – Ирина Котова

— Ждала вас, — ответила она, отложила вязание и сладко зевнула. Он все поражался — за какие-то две недели суровая воительница стала сонной и мягкой, как кошка. Вот она, сила гормонов! И с болезненным любопытством человека, лишенного возможности видеть это ранее, наблюдал за происходящими изменениями. Они волновали его, заставляли прислушиваться, почти принюхиваться — и наполняли желанием.

Люджина была еще слишком слаба, чтобы принимать его, да и он не спешил, хоть и приходил каждый вечер в ее спальню. В его комнату она отказалась переселяться наотрез.

— Не хочу, чтобы обо мне судачили, — сказала она в ответ на его недоумение. — Даже слуги. И в управлении тоже. Думала, что неважно — а как подумаю, неприятно становится.

То, что слуги уже давно все узнали и обсудили, он не стал говорить. Как и про то, что гвардейцы, оставшиеся с королевой Полиной, тоже не были слепыми. Хотела она соблюсти видимость приличий — пожалуйста. Но терять ее он не желал.

Отступившая темнота всегда маячила где-то на границе зрения.

Игорь снял китель, расстегнул верхние пуговицы рубашки и как-то незаметно придвинулся, прижался к горячему телу северянки. Его тут же самого потянуло в сон — но он наслаждался покоем. Огнем и ароматом деревянных стен, уютным полумраком. Изменившимся запахом женщины — молока и хлеба, ее обилием и спокойствием. Кожа ее будто светилась изнутри. И он уже жаждал увидеть, как будет она носить живот, переваливаясь, как утка, — Ирина на последних месяцах ковыляла очень забавно, — и как будет ойкать, когда ребенок начнет пинаться. Его королева периодически на совещаниях прикладывала руку к животу и морщилась, если кто-то из девочек начинал буйствовать.

Но это было в прошлом. А его будущее сидело рядом и терпеливо ждало, пока он отдохнет.

— Позвольте мне дать вам свое имя, Люджина, — сказал он тихо.

Капитан удивленно и сонно посмотрела на него.

— Чего не сделаешь ради того, чтобы ночевать на широкой кровати. Да, шеф?

Он не поддержал шутку, но улыбнулся, подтянул ее еще ближе.

— Фактически вы живете со мной, спите со мной, носите моего ребенка. И я хочу быть уверен, что вы никуда не денетесь, Дробжек. Поссоримся или придумаете себе что-нибудь — и ищи вас потом волчьими тропами, если вдруг решите вернуться в гарнизон и с животом наперевес пойти нежить зачищать.

— Да куда мне. Я до нежити этой не добегу, засну на ходу, — пробормотала она ему в грудь — губы щекотали его кожу, вызывая желание задрать это платье и стянуть с нее белье. — Что же вы так торопитесь, Игорь Иванович? Я и так от вас никуда не денусь.

— А как же мама? — прибег он к запрещенному оружию. — Анежка Витановна в последний раз грозилась мне хребет сломать за совращение дочери. Вы же не хотите остаться невенчанной вдовой?

Люджина со смешком потянулась.

— Мама может, — повторила она любимую присказку. — Вот, оказывается, кто вас запугал до мыслей о женитьбе, шеф. Уговаривайте меня, уговаривайте, Игорь Иванович. Я заслужила.

— Заслужили, — согласился он умиротворенно. Поколебался и забрался пятерней под платье.

— Как вы себя чувствуете?

Дробжек с понимающей иронией посмотрела на него снизу вверх. Синие глаза ее смеялись.

— Какой вы деликатный, Игорь Иванович. Хорошо я себя чувствую. Мы, Дробжеки, вообще выносливых кровей. И мамы, — добавила она с намеком, — рядом нет. Можете смело совращать меня еще раз.