Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 186 – Ирина Котова

— В операционную!

Бок жжет — его стерилизуют, вена ноет — в ней игла. Анестезия, но я все чувствую. Как меня чистят, как шьют. Боль бесконечна — а у меня перед глазами сотни чудовищ, странные высокие леса с огромными деревьями, две луны на небе и Алинка с повисшими черными крыльями на руках у какого-то мужчины. У меня перед глазами Вася, поднимающаяся из лавы и взрезающая себе вены. Ангелина, парящая птицей над горячим песком, и волна огня, расходящаяся от нее. Высокий красноволосый мужчина, идущий к ней сквозь этот огонь — его кожа покрывается ожогами, его волосы сгорают в пламени. Что это? Страхи, метафоры, картины будущего или прошлого?

Становится горячо — я тону в лаве, захлебываюсь в ней, а огненный бык вгрызается в мое тело там, где рана, и вырывает кусок мяса.

— Мартин, — сиплю я, потому что моего друга, моего дорогого мужчину разрывает на куски огромная стрекоза.

— Я — это навсегда, — говорит он мне обескровленными губами и нежно целует в уголок губ.

— Добавить анестетика!

Бред заканчивается писком аппаратуры — я вижу волны звука, синие, желтые, красные, они подбрасывают меня вверх-вниз, все выше и выше — и я улетаю куда-то в темное небо, с которого глазами-звездами смотрит на меня Люк.

Пятница, 2 января, Форштадт

Люк

С утра Люк отдался в руки виталиста. Голова трещала, есть не хотелось — поганый алкоголь подавали на этом балу. Маг быстро вывел остатки похмелья из организма, и теперь Люк, приняв ванну, жадно пил воду, пока перед ним выставляли завтрак. Не хотелось предстать перед княгиней с опухшей мордой.

Леймин, выслушав его, покачал головой.

— И чего вы добились? Если он не идиот, то все понял.

— Вот и прекрасно, — невозмутимо откликнулся Люк, допивая вторую чашку кофе. — Время обдумать и засуетиться у него было. Сегодня предложу ему встретиться наедине. Там-то и повяжем.

Он поднялся.

— Щиты обновите, — хмуро напомнил старый безопасник.

— Некогда, Леймин, — нетерпеливо отмахнулся Дармоншир. — Надо вспахать и засеять вторую линию. У меня сейчас утро, посвященное музыке. Если потом успею, то загляну к прекрасной Виктории.

Старик поднял глаза к потолку и покачал головой.

Без пяти одиннадцать лорд Лукас Дармоншир уже шел за слугой, ведущим его куда-то вглубь дворца. Распахнул двери — герцог зашел, поклонился. В зале, помимо княгини, сидело с десяток фрейлин, что-то дружно щебечущих. Ее сиятельство читала книгу. Отложила, встала. Женщины замолкли и с любопытством начали разглядывать его светлость.

— Ну что же, — проговорила княгиня. — Присаживайтесь, лорд Дармоншир. Я исполню несколько пьес, а затем составите мне компанию на прогулке.

— С огромным удовольствием, — мягко сказал Люк. Сел у фортепиано. И приготовился слушать.

Играла она бегло, чуть нервно и зажато, но увидев, что на ее пальцы смотрят — почти любуются — расслабилась — и понеслась по гостиной чудная и легкая летняя мелодия, быстрая, как прыгающий по камням ручей, звонкая, как пение птиц. Люк очень сдержанно относился к искусству — но не мог не оценить безусловного таланта. Чем и поделился, когда княгиня закончила.

Чуть позже он уже сопровождал ее в саду, шагая по расчищенным дорожкам, а позади разноцветной пушистой стайкой, пахнущей духами и пудрой, следовали придворные дамы.