Онлайн книга «Королевская кровь. Книга 5»
|
«Не получится. Я едва чувствую тебя. В голове хаос» «Сосредоточься на мне». «Я боюсь, что не смогу остановиться. Я боюсь, что убью тебя» «Сможешь. Давай! Не думай обо мне!» Его аура засветилась ярче, и Катерина чуть наклонилась вперед, вглядываясь в нее. Тепло, действительно тепло. Жалость утихала, заглушаемая голодом — и герцогиня потянулась к источнику энергии. Алекс смотрел на нее своими ужасающими красными глазами. Лицо его ничего не выражало. От него оторвалась первая светлая нить и потекла к ней, потом вторая, третья, сворачиваясь в толстый канат — и Катерина едва сдержала стон, когда канат этот коснулся ее — и затем уже пила по полной, захлебываясь, чувствуя, как темнеет в голове и как хочется больше, еще больше. «Остановись». Она едва слышно застонала. Какое там — тут столько энергии. Пульсирующей, сладкой. Ее рука вдруг стала свободной — она посмотрела на запястье — кандалы рассыпались ржавым прахом. Теперь можно подойти и взять столько, сколько хочется. Она мягко, как кошка, пригибаясь к полу, подползла к нему, прижалась щекой к груди, почти урча от жажды. Он снова тяжело дышал и напрягал мышцы, стараясь не стонать. Его выгибало — а ее руки суетливо искали свободную от одежды кожу — чтобы впиться, чтобы ближе был источник — и одежда расползалась под ее прикосновениями. «Остановись. Прошу. Ты можешь». Ладонь мазнула по мокрому, теплому и тут же обострилось обоняние — в нос шибануло запахом крови. Кровью пахли ее роды и выкидыши, кровью и страхом воняла она после побоев мужа — и такими же липкими, красными были ее ладони, когда она умывала лицо и рассматривала наливающиеся чернотой синяки. Катерина отшатнулась, в ужасе глядя на свои пальцы и начала суетливо вытирать их о камень. Приподнялась, вгляделась — Алекс спокойно смотрел на нее. Под его щекой уже натекла целая лужа, отливающая багровым, и кровь не останавливалась. Руки, посиневшие, сжатые, поднятые вверх, были скованы цепью, прикрепленной к крюку в стене. Эти руки и спасли ее. И его. Вспомнилось, как крепки и нежны они могут быть, как ласково он наглаживал ее по плечам и спине, как обнимал. Что-то полыхнуло в голове, и в сознании установилась абсолютная ясность. «Это свой. Нельзя». Свой же. Свой. Нельзя. Удерживая эту мысль, Катерина коснулась пальцами цепи. Та мгновенно расползлась темными хлопьями, как и тяжелые кандалы. И герцогиня тут же отползла обратно, тяжело дыша. «Что теперь?» «Теперь тебе нужно открыть дверь. И найти мне молоко. Или хотя бы ключевую воду. Растопленный снег тоже подойдет». Она едва не рассмеялась. «Вода, Кать. В ней много силы. Тебе нужно отпереть дверь камеры и найти мне чистую воду. Я не могу сосредоточиться. Не встану. Еще немного и отключусь. Сделай это. И я вытащу тебя отсюда». Он закрыл глаза и замолчал. И Катерина, чувствуя ладонями холодный камень пола, оттолкнулась от него, поднялась и неуверенно пошла к двери. Провела рукой по месту, где с другой стороны была щеколда, собирая в кулак ржавую пыль и отбрасывая ее. Потом еще раз. Старое, пережившее столетия железо рассыпалось мгновенно, но с каждым разом поддавалось все неохотнее, словно она часть своей разрушительной силы тратила на его уничтожение. Наконец, она смогла просунуть пальцы в образовавшуюся дыру, кое-как подцепила щеколду и сжала ее. По коже сыпалась крошка, и щеколда таяла невообразимо медленно — а герцогиня уже чувствовала снова подступающий голод и ровное сияние лежащего позади Александра. |