Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 149 – Ирина Котова

— В этом нет необходимости, — заверил он. Подошел — я не двинулась с места — провел руками вдоль моего тела, от ботинок до макушки.

— Ничего нет, — сказал он удовлетворенно. — Но вам придется отдать переноску.

— Нет, — сказала я с милой улыбкой и отступила назад. Его глаза сощурились, и я схватилась за амулет.

— Он все равно разряжен. И мы окружены щитом, вы не выберетесь с ее помощью.

— Тогда вам нечего опасаться, правда? — высокомерно спросила я. — Извините, господа, но я вам по понятным причинам не доверяю. И отдавать единственную надежду на спасение не буду. Вы, конечно, можете ее попытаться забрать, но тогда ни о каком добровольном сотрудничестве с моей стороны речи не будет.

Вряд ли им нужна была добровольность. Но и я, и они понимали, что я в их власти, и переноска ничего не решит. Видимо, поэтому решили отступить.

— Пойдемте, — сказал, наконец, Брин. — Пообщаетесь с подругой.

Катя была зареванной, похудевшей и бледной. Сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони — перед ней стояла чашка с чаем, печенье. Нетронутые. Подняла голову, увидела меня, сжала кулаки и простонала:

— Маринааа…! Ну зачем же ты пришла! Зачем, Рудложка?

— За тобой, Кать, — сказала я беспомощно. — Тебя били?

— Нет, — всхлипнула она, — по столу перед лицом долбанули, потом какой-то плетью мимо хлестнули, я жутко испугалась. Извини, извини пожалуйста. Все из-за меня!… Они девочек моих похитили, я не могла тебе сказать и вот…

Она зарыдала. Я села рядом с ней — и она отпрянула.

— Рудложка, не прикасайся ко мне, пожалуйста. Я опасна. Лучше отойди.

— Да чем ты опасна? — недоуменно спросила я.

— Я темная, Мариш, — сказала она жалким голосом, — инициировалась я. Едва сдерживаюсь. Прикоснешься — присосусь и буду пить из тебя энергию. Отойди, прошу.

Я наклонилась близко-близко.

— Кать, — прошептала я. — Тебя отпустят со мной. Мне обещали. Потерпи немного. Я не оставлю тебя. Скоро мы будем дома. Не бойся. Я же ничего не боюсь.

Она понимающе молчала, подняв на меня непривычно черные жуткие глаза и наверняка видя и мой страх, и тонкий щит самоуверенности, в который я оделась, а потом серьезно, безнадежно спросила:

— Ты сама-то в это веришь, Марин?

— Верю, — твердо сказала я. — А если не отпустят, то нас найдут, — я оглянулась на стоящих в двери мужчин. — Найдут и тут все с землей сровняют.

Брин без улыбки кивнул. Будто знал, что моя угроза не пустая, и был готов рисковать.

— Ваше высочество, — проговорил он с великосветским почтением, — прошу выходить. Чем скорее мы сделаем то, ради чего пришлось таким способом привлекать вас к помощи, тем скорее мы… поймем, что будет дальше.

— Вы точно нас отпустите? — спросила я небрежно.

Он развел руками.

— Я хочу этого не меньше, чем вы, принцесса.

— Что сейчас будет с Катей?

— Ее изолируют, — сухо сказал он. Увидел мои сузившиеся глаза и добавил: — Ваша подруга действительно опасна, Марина Михайловна. Только то, что в ней слишком мало темной крови, не позволило ей пока сойти с ума. Но она на грани.

Катя устало закрыла глаза. Смотреть на нее было больно — и я тщательно загоняла внутрь и эту боль, и ярость, от которой начинало покалывать в пальцах. Нельзя показывать страх. И срываться тоже нельзя.

К ней подошел Львовский, и подруга послушно встала и проследовала за ним.