Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 112 – Ирина Котова

«Тем более, все, что нужно, я уже сказал»

Барон мрачно посмотрел на него и вышел. Люк остался на балконе еще на несколько минут, выкурил вторую. А когда вернулся — блакориец поднимал что-то бормочущего принца с диванчика.

— …нормально я, нормально! — бормотал тот. Распахнул глаза. — Играть! Где бабы! Женщину, Дьерштелохт! Отпусти!

— Вас ждет Корделия, ваше сиятельство, — твердо сказал барон, ведя Инландера-младшего к двери. Принц что-то забулькал, вырвался, захихикал. Жалкое зрелище.

— … да, такие сиськи! А! Дармоншир! — взгляд его сфокусировался на Люке. — Завтра жду! В пять! Смотрите!

— Я буду, ваше сиятельство, — пьяненько пообещал Люк.

— Смотрите! — выкрикнул снова Лоуренс, сделал шаг назад и чуть не полетел на пол. Его снова подхватил Дьерштелохт.

— По домам, господа, — ровно сказал он. Мужчины понятливо закивали, подождали, пока выведут буянящее сиятельство из комнаты, и начали расходиться.

Четверг, 1 января, Иоаннесбург

Екатерина Симонова

Катя вернулась домой от Александра в четыре утра. Первым делом посмотрела почту за день — письма лежали на подносе в ее спальне, как и журнал записи звонков на домашний телефон от экономки.

Никто не пытался с ней связаться. Неужели что-то случилось и она им больше не нужна?

Она похолодела.

А вдруг девочек уже нет в живых?

Ни на что особо не надеясь, она вышла из спальни и побрела вниз, к почтовому телепорту. Маленький шар на двух ножках над чашей искрил, как обычно — она пригляделась и трясущимися руками вынула из сферы плотное письмо без каких-либо надписей на конверте. Тут же, в свете телепорта, распотрошила его — на вспотевшую от ужаса ладонь вывалилось несколько фотографий и записка. И медленно пошла наверх.

Снимки дочек — улыбаются, играют в какой-то детской комнате. Сердце немного отпустило. Непохоже, что их обижают. Няня — нахмуренная, встревоженная. На фотографиях время — сегодняшний вечер. Прямо тогда, когда она платила Александру собой за то, что принесет его в жертву. И записка с адресом. С двумя. Первый — бунгало в Эмиратах, на берегу океана. Второй, для Марины — горнолыжный курорт в Блакории.

Катерину начало трясти и она прислонилась к стенке, прямо на лестнице. Тело ныло, помня крепкие мужские руки и прошедшие несколько сумасшедших часов, но на удивление Катя чувствовала себя бодро — будто не дремала какой-то час, а то и меньше, после последнего раза. Спать не хотелось вообще.

Тут же вспомнилось, что и как с ней делал Свидерский — щеки запылали, и она опустила голову. Куда проще было бы, если б он оказался таким же мерзавцем, как Симонов. Но нет. Увы. Пусть с ним не было так весело и немного безумно, как с памятным ей Инклером, чтоб ему хорошо было по жизни. Но в ее состоянии довести ее почти до беспамятства… да, дело свое он знал. И нежным быть умел. И, такое ощущение, вообще комплексами не обладал. И как хорошо и как ужасно, что ей, понятия не имеющей, как соблазнять мужчин — а где бы она этому научилась? — это удалось так быстро. Хоть и тяжело было… и противно до мути. И сейчас противно — потому что на какое-то время она забыла обо всем.

Что же теперь делать? Что делать? Как она сможет его — который в ответ на ее молчание так стонал и так шептал горячие, возбуждающие слова — отдать тем людям?