Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 261 – Ирина Котова

Игорь одобрительно сжал его за плечо. Он не стал спрашивать, что бы Свенсен делал, если бы жене угрожала смерть. Не надо давать силы личным демонам.

— Ну если мы основной вопрос решили, Хиль, и время у нас есть, будем думать, как освобождать твою жену. Но сначала зайдем к королеве. У нее уже полтора часа как собрались их величества Инландер и Блакори. Если все прошло успешно, то Ровенту теперь придется иметь дело с самим Бермонтом.

— Если бы Демьян ожил, — тяжело сказал Свенсен, — то уже весь замок бы об этом шумел.

Он оказался прав. У входа в королевские покои их встретила капитан Дробжек. Покачала головой на молчаливый вопрос, удивленно покосилась на рыкнувшего от разочарования Свенсена. Открыла двери и тихо спросила, могут ли войти полковник Свенсен и полковник Стрелковский.

— Да, — раздался сухой голос королевы. Игорь Иванович, увидев ее, первый раз за все время ощутил порыв прижать дочь к себе, утешить, пожалеть. Полина выглядела не просто измотанной — такое ощущение, что это у нее была тяжелая болезнь, не у Демьяна. Но одета она была как на выход — темно-зеленое, почти черное платье, только подчеркивающее бледность ее губ и синяки под глазами, укороченные рукава — так, чтобы видны были обручальная и венчальная пара, прическа, принятая у берманок — две косы, оплетенные вокруг головы. Высокая, исхудавшая, уставшая. Казалось, что ей лет тридцать, а не восемнадцать. Нет… почти девятнадцать. Завтра ведь у нее день рождения. Шестнадцатого декабря.

— Ничего не получилось, — сказала она ровно. Похоже, она даже не плакала.

— Вы куда-то собрались, ваше величество? — поинтересовался Стрелковский.

— В пресс-центр, — так же безжизненно сказала Полина. — Я распорядилась собрать срочную конференцию. Обвинения, которые выдвинул этот… Ольрен, нельзя оставлять без ответа, хоть и не по рангу мне пикироваться с ним. Но я это сделаю не для него, а для людей Бермонта. Сопровождение мне не нужно, господа. Я справлюсь сама.

И она, распрямив плечи, прошла мимо молчаливых мужчин, погладила каменного медведя по спине и вышла в коридор, не обращая внимания ни на Люджину, ни на застывших, все слышавших гвардейцев.

В пресс-центре было людно. Журналисты тревожно шептались, гудели установленные камеры, слышались щелчки фотоаппаратов. За длинным столом уже сидели министры в полном составе, старейшины. Ждали только ее. И королева, вздохнув — на улыбку сил не было — вышла к людям, удержалась, чтобы не начать моргать от болезненно резанувших по глазам вспышек, и села на свое место. Ледяным взглядом осмотрела зашумевших репортеров — те с изумлением обсуждали то, как изменилась ее величество со свадьбы, превратившись из цветущей красавицы в изнеможенную женщину. Воцарилась тишина.

— Приветствую всех собравшихся, — произнесла Полина с едва слышимой неуверенностью. — Для начала я отвечу на главный вопрос. В день свадьбы действительно произошло несчастье и мой муж оказался на грани жизни и смерти.

В пресс-центре стояла мертвая тишина — никто даже после этих слов не рискнул издать хотя бы звук.

— Мы надеялись, — продолжала Полина, и голос ее окреп, хотя она заметно волновалась, — что сумеем быстро справиться с болезнью, не предавая этот случай огласке, чтобы не добавлять гражданам страны лишних тревог. К сожалению, этим решили воспользоваться кланы. Но король жив, — четко проговорила она, — и пока он жив, мы будем бороться за него. Что касается обвинений в том, что именно я заразила его ради власти. Это смехотворно. Думающий человек поймет, что я, как принцесса дома Рудлог, на своей родине была полновластной госпожой причитающихся мне по титулу земель, которые сравнимы по размеру с Бермонтом. И если бы я хотела власти, я бы осталась там. Но я люблю своего мужа и только ради него согласилась принять обычаи и традиции берманов, стать ему покорной женой. И не будь он королем, я бы все равно вышла за него. Ради Демьяна я отказалась от своей родины и назвала Бермонт своим домом.