Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 255 – Ирина Котова

— Я все же попрошу вас вести ежедневное наблюдение, — резко ответил Свенсен, — я хорошо заплачу, только приезжайте к нам каждый день. Тарья, — супруга смотрела на него с легким удивлением, — тебя ведь не утомят посещения врача?

Женщины обменялись понимающими насмешливыми улыбками. Он видел эти улыбки и сам где-то в душе смеялся над собой — но решения своего не изменил.

Старший группы ответил, что госпожа Свенсен еще спит и что по периметру все спокойно. И что как только проснется — тут же, не сомневайтесь, господин полковник, со всем удобством доставим леди к вам.

Последнюю неделю Свенсен возвращался домой поздно, дожидаясь результатов поисков шамана и докладывая о них королеве, и Тарья, чуть пополневшая за прошедшее время, обычно тихая и взирающая на него с легкой снисходительностью — все же дочь линдмора, потомственная баронесса, вдруг стала теплее и нежнее. И обнимала его по возвращении, послушно подставляя губы для поцелуя, и слушала о том, что происходит в замке, и кормила, и спать укладывала, и сама ложилась рядом.

Он до сих пор не мог сказать, любит ли она его. Но супругой ему она стала настоящей, и в первый же день, когда он ввел ее хозяйкой в свой дом, разделила с ним супружескую спальню. Пусть страстной он видел ее только на исходе полнолуния — в остальное время она была тихой и податливой, но его любви и жара хватало на двоих.

Когда почти три недели назад он очнулся в источнике Белой обители, ему показалось, что он бредит. Но женщина рядом была реальной, и боль в теле ощутимой. И затягивающиеся раны на руках щипало, и в голове шумело. Но, главное — Тарья, его Тарья лежала у него на груди, а вокруг стелился пар и маленькая богиня, то возникающая, то пропадающая в этом плотном мареве, смотрела на него ласково и чуть насмешливо.

— Я виновата перед тобой и перед Богиней, — сказала женщина тихо, не пытаясь вырваться из его объятий. Чуть пошевелилась — заколыхалась вода, заплескалась, и горячий туман над источником пошел волнами, а Свенсен все поверить не мог, что вот она, рядом. — Я беременна. Соврала тебе… прости. Я буду тебе женой, Хиль.

— Но почему? — не мог не спросить полковник.

— Мне было страшно, — так же тихо призналась она.

— Меня боишься? — такое удивление прозвучало в его голосе, что она усмехнулась мягко, неуверенно покачала головой.

— Тебя — нет, Хиль. Уходить отсюда. Здесь все просто и спокойно. И совсем нет боли. И не будет во мне вины, что я предала память мужа.

Как он мог не простить ее? Он ночь не спал — уходящее полнолуние тревожило его, заставляло задерживать дыхание и глухо ворчать, но он сдерживался от оборота и цепко следил за женщиной, которую уже не отпустит. А утром, когда она проснулась, чуть ли не рычал от нетерпения — и одновременно трепетал от тревоги в ее взгляде, пока они завтракали. Не дав собраться, спеша, чтобы не надумала себе еще чего, вывел во двор обители — легко одетую, с непокрытой головой — и потянул к Воротам. А если не откроются, не выпустят?

Во дворе им встретилась матушка-настоятельница. Окинула бермана насмешливым взглядом:

— Куда бежишь, ненормальный? Тебе еще неделю лежать, восстанавливаться.

— Я здоров! — рявкнул он. И тут же устыдился. Взял себя в руки, как полагается, поклонился статуе Синей Богини, поцеловал настоятельнице руки. Пообещал привезти и богатый выкуп за свою невесту, и дары божественной покровительнице монастыря.