Онлайн книга «Королевская кровь. Книга 2»
|
Они еще немного поговорили и расстались. — Иппоталия предложила нам погостить у нее неделю, — сказала она за обедом родным. — Обещала научить справляться с силой. Но я что-то переживаю, стоит ли уезжать. С одной стороны, надо, наконец, научиться, с другой, я только-только начала входить в курс дела. Боюсь, приеду, и снова перестану что-либо понимать. — Конечно, нужно съездить, Васюш, — уверенно ответил Мариан. — Обязательно поедем, и как можно скорее. Остальные поддержали эту идею, и даже Марина, немного тоскливая в последнее время, оживилась. Море они все любили. Марина Начало октября в центре Рудлога и начало октября на Маль-Серене — две большие разницы. Остров все-таки находится намного южнее, и закрыт от нас Инляндией. К нему с юга подходит теплое течение и обнимает своими потоками владения Иппоталии с двух сторон, поэтому там почти не бывает снега, и зелено круглый год. И клубника появляется уже в апреле. Я не была на море уже много лет, но любила его до безумия. Талия говорила, что это потому, что все женщины сделаны по образу и подобию Синей Богини воды, и именно поэтому нас так тянет залезть в какой-нибудь водоем, да и моемся мы почаще мужчин. Не знаю, не знаю. Работа на скорой предоставляет массу человеческого материала, и попадались мне дамы, которые явно с мылом и мочалкой неделями не встречались, как и ухоженные, аккуратные мужики. Статуи и места поклонения Синей Богине тут были везде, что неудивительно — королевская ветвь Фаласиос Эвимония были прямыми потомками божественной прародительницы и смертного мужчины. Говорят, однажды она задремала на берегу моря, и какой-то первобытный наглец (почему-то я сразу думала о конкретном наглеце) овладел ею. Проснувшись, богиня разгневалась и хотела уже утопить покусившегося на то, что могли трогать только ее братья. Но бедолага так восхищался, убивался и клялся служить, что она смилостивилась. И с тех самых пор мужчины на Маль-Серене служат женщинам. А дамы, которые на острове сильно в меньшинстве, сильным полом всячески помыкают и горя не знают. Но я не уверена, что это мне бы пришлось по душе. Мужчины тут красивые, но какие-то… переухоженные, что ли. Почти все длинноволосые, с обилием украшений, одеты с иголочки, плечи широкие, высокие. И подобострастные. Воротит прямо. «Конечно, ты же любишь пожестче и поэгоистичнее.» «Я просто люблю, чтоб мужчина был мужчиной.» Талия встретила нас со всем островитянским радушием. Семье предоставили павильон, стоящий прямо у берега, перед полосой песка, изящный, как и все строения на острове, прямогольный, с колоннами и портиками, статуями морских духов, держащих крышу, и решетчатыми большими окнами, выходящими на море. Я заняла комнату в самом углу, потому что было удобно выходить и курить, не мешая дымом родным. Есть что-то невообразимо прекрасное в возможности, просыпаясь утром, видеть бесконечную волнующуюся гладь, пребывающую в постоянном беспокойном движении. Утром море немного нервно плещет волнами на песок, словно торопясь в солнечный день. А к вечеру наступает штиль, и теплая вода замирает, превращаясь в гигантское зеркало, в котором отражается заходящее солнце, осторожно наступает крохотными волнами на песок и успокаивающе дышит солью и свободой. |