Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 271 – Ирина Котова

Тогда я не поняла ее и не согласилась с ней. Но потом я пожила в Орешнике. И видела разных людей. Тех, кто родился там, и умрет, скорее всего, там же, в нищете и грязи, жалуясь на несправедливость, потому что не выучился, не захотел работать, зато на бутылку и закуску деньги всегда найдет. И тех, кто, стиснув зубы, стремился вверх, и достигал этого. Да я, если подумать, и сама была такой. Но ведь получила же профессию, и нашла работу, и да, было невыносимо тяжело, но ведь предложили же мне через два года работы бесплатное образование — доучиться от больницы на хирурга? И еще лет пять, и я могла бы себе позволить и квартиру, и хорошую машину, и отдых на море. Не эти аппартаменты, конечно, но мне бы вполне хватило.

Другое дело, что буквально за полгода после переворота, и коррупция подняла голову и развернулась, и социалка обрушилась так, что до сих пор восстанавливают, и разделение между бедными и богатыми только усилилось. Премьер Минкен вовремя подхватил этот корабль, чтобы не допустить катастрофы, но ломать не строить, и дальше оставалось лишь восстанавливать и разгребать… Вот и моей бедной сестричке тоже…

Я опустилась в ванну, чувствуя, как ноют натруженные за сегодня руки и ноги. И попа. Филей болел страшно, а я уж и забыла, как страдает мягкое место поначалу. И как важен для наездника хороший массажист.

За стенкой что-то низким голосом напевал Мартин, и я захихикала. Видимо, ванны у нас были смежными. И вот лежу я тут, за перегородкой идеальный мужчина, который даже в ванной поет не противно, а думаю при этом о коррупции и вселенской справедливости. Какая уж тут вселенская справедливость, когда ее и персональной-то не бывает?

— У тебя полчаса осталось, — сообщил мне Март громко и гулко через стенку, и я засмеялась.

Через сорок минут я выходила в гостиную, с еще влажными волосами, в длинном, сером и мягком трикотажном платье до пят с крупным вывязанным рельефом, и в таких же теплых и длинных носках. Я сразу полюбила его, как только увидела в магазине. Всегда есть вещи, которые напоминают тебе теплое одеяло, и в которых безумно удобно, которые скользят по телу, словно лаская его. Вот и в нем — можно было сидеть на подоконнике, скрестив ноги, и оно закрывало их полностью, или поджать коленки, не опасаясь, что сверкнешь бельем.

Я увидела накрытый стол, Мартина, который подбрасывал дрова в камин, и подумала вдруг, что Март тоже как это платье. С ним можно задирать ноги выше головы, и все равно будет удобно.

— Кто-то опоздал, — сказал он, — ай-ай. Я чуть с голода бревно не начал грызть. Садись, Высочество, я за тобой поухаживаю.

— Ну уж нет, — я покачала головой, — раз я с самого утра проштрафилась, обихаживать тебя буду я. Может, в следующий раз ты не будешь так рычать на меня с утра.

Он уселся, нетерпеливо постучал вилкой по тарелке.

— Манеры, молодой человек, — строго произнесла я тоном суровой классной дамы, положила нам салата, хрустящей дымящейся рыбы, разлила вина в бокалы. Блакориец следил за мной с усмешкой. Все это было вопиющим нарушением этикета. — Приятного аппетита, грозный господин.

— Да, с утра я обычно мрачный парень, — признался Съедентент, — слуги знают, что если кто до полудня разбудит, будет уволен. Правда, после полудня я раскаиваюсь и принимаю на работу обратно. И только перед тобой я бессилен, как котенок.